МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВАЯ ДЕЛИМИТАЦИЯ КАСПИЙСКОГО МОРЯ - ВЧЕРА И СЕГОДНЯ

РУСТАМ МАМЕДОВ - заведующий кафедрой Международного права и государственного права зарубежных стран Бакинского Государственного Университета, доктор международного права Ирана, Казахстана и Туркменистана

(продолжение, нач. чит. в № 4 (19)

В отношении пограничных озер чаще всего в международной практике применяется принцип срединной линии. Этот принцип используется как в отношении пограничных (международных) озер, так и морских пространств. Срединная линия иногда называется линией равноудаленной. При делимитации озера или моря это значит следующее - если берега двух государств расположены напротив или примыкают друг к другу, то ни одно государство не имеет права (если между ними не заключено иное соглашение), распространять свое право за равноудаленную линию. Эта линия проводится таким образом, что каждая ее точка является равноотстоящей от ближайших точек исходных линий, от которых отмеряется ширина сектора или морской зоны. С геометрической точки зрения различие между этими линиями состоит в том, что срединная линия проходит примерно по середине разграничиваемого района бассейна, тогда как равноудаленная линия, (ее иногда называют "боковой") представляет собой перпендикуляр или биссектрису, проведенные к берегам соответствующих государств. Серединная линия делит поровну районы противолежащих государств. Их можно рассматривать как естественное продолжение территории каждого из них, а боковая линия равного удаления в международном праве часто создает прецедент передачи "одному из них районов, рассматриваемых как естественное продолжение территории другого государства".

В зарубежной литературе срединную линию в отношении пограничных озер, часто называют "линией медианы". Напомним, что медиана - это, "отрезок соединяющий вершину треугольника с серединой противоположной стороны".

По мнению Х-Лаутерпахта, срединная линия является озерной границей подсказанной здравым смыслом. Этот подход полностью соответствует точке зрения английского юриста ЯТ.Старке, который считает, что для делимитации озер наиболее подходящим является срединная линия (линия медианы). Напомним, что, Ф.Лондавен также полагает, что "срединная линия появляется в доктрине в качестве наиболее подходящей озерной границы в техническом плане и осуществляющей наиболее справедливое районирование в политическом плане".

Практике межгосударственных отношений по поводу делимитации пограничных озер известны две формы срединной линии: географическая срединная линия и приблизительная (условная) срединная линия. Кроме того, имеются случаи установления в пограничных озерах астрономической границы, ранее отмеченной береговой границы, прямой линии (либо ряда прямых линий), исторической границы, модифицированной границы. Метод географической срединной линии применяется на озере Танганьика, Мертвом море, озерах Малави, Лугано и Констанс. С точки зрения французского ученого Ж. Соте, географическая срединная линия, единственная применяется к озерам при наличии неправильного очертания берегов, является линией, равностоящей от точки, или от точек, наиболее близлежащих на противоположных берегах.

К примеру, на африканском озере Малави (Ньяса) географическая срединная линия была установлена в соглашении от 18 июня 1954 года между Великобританией и Португалией. В дальнейшем африканские государства по мере достижения независимости поддержали подобную делимитацию. На озере Лугано географическая срединная линия образовала три пограничных сектора: центральную часть, принадлежащую Швейцарии, за исключением вклинившейся итальянской территории Кампион, западную часть, "lago promicuo", поделенную между Швейцарией и Италией и восточную часть, полностью принадлежащую Италии.

Впервые такой раздел был установлен Варезским договором от 2 августа 1752 года. Последнее соглашение о делимитации - это Конвенция об итало-швейцарской границе от 24 июля 1941 г.

Наиболее популярны в практике условные срединные линии, означающие, что при сложностях географического и др. характера (наличие островов или полуостровов, судоходного канала, рельефа, представляющего трудности при составлении плана проведения срединной линии и т.д.). Другими словами, когда возникают сложности определения точной срединной линии, договаривающиеся приозерные государства принимают компромиссные решения. Как, например, в случае с озером Леман (Женевское). В соответствии с франко-швейцарским соглашением от 25 февраля 1953 года граница на озере образуется срединной линией и двумя поперечными крыльями - Геркганс и Сан-Гингольф. Срединная линия теоретически определяется соединением центров вписанных кругов между французскими швейцарскими берегами. Подобная срединная линия иногда называется теоретической линией либо границей.

Данный тип границы установлен на озерах Альберт (граница между Угандой и Заиром зафиксирована в Лондонском соглашении от 3 февраля 1915 года, подписанном Бельгией и Объединенным Королевством), Титикака (граница между Перу и Боливией установлена Лапазскими протоколами от 2 июня 1925 года и от 15 февраля 1932 года). Мирим (граница между Бразилией и Уругваем, в соответствии с договором Рио-де-Жанейро от 30 октября 1909 года), Скутари (граница между Югославией и Албанией в соответствии с Флорентийским договором от 1926 года) и т.д.

Наиболее интересными примерами могут служить условные границы, установленные в Великих Североамериканских озерах (Гурон, Верхнее, Мичиган, Эри и Онтарио). На сей счет были заключены четыре договора: Парижский (1783 г.), Гандский (1814 г.), Вашингтонский, т.н. Вебстр-Ашбуртонский договор (9 августа 1842 г.) и Вашингтонский (11 апреля 1908 года). В этих договорах были определены три линии границы:

1) линия, находящаяся на равном расстоянии от любой точки каждого из берегов;

2) линия, идущая вдоль общих береговых линий и делящая водное пространство на максимально равные части;

3) линия, идущая вдоль среднего канала, делящая судоходную часть озера и находящаяся во всех точках на равном расстоянии от каждого побережья.

Поскольку трудно было найти одну единственную линию границы, то стороны согласились на условность в процессе делимитации. Обо всем этом можно найти подробную информацию в трудах американского ученого К. А. Эстерхея (США) и французского специалиста Шарля Бедарда.

Модель астрономической границы применяется на африканском озере Виктория. Эта граница определяется законами астрономии. Так, договор от 1 июля 1890 года установил границу на озере Виктория на параллели 1° южной широты. Все три приозерных государства (Танзания, Уганда и Кения) признали астрономическую линию границы по направлении к параллели 1° южной широты.

Частично этот метод применяется на африканском озере Чад (в соответствии с франко-английскими договорами от 1898, 1904 и 1906 годов), на озере Преспа (граница между Албанией, Грецией и Югославией в соответствии с флорентийским протоколом от 5 июля 1926 года), на озере Танганьика (англо-бельгийский протокол от 5 августа 1924 г.) относительно демаркации границы между Танганьикой (ныне Танзания) и Руандой - Урунду (ныне Руанда и Бурундии) и т, д.

Наиболее простым методом определения границы является прямая линия, соединяющаяся на небольшом протяжении с точками наземной границы. Такая граница была определена на Албано-Югославском озере Охрида (Флорентийский протокол 1926 г.) и Югославско-Греческом озере Дойран (пограничный договор от 21 мая 1959 г.). Российско-китайском озере Ханка (Пекинский договор от 24 июня 1860 г.) и т. д.

Исторические границы применяются в отношении озера Ноусилд (венгерское название озеро Ферто). Они проведены в соответствии с Трианонским договором от 4 июня 1920 года с учетом исторических традиций.

Модифицированная срединная линия границы новелла международного права и впервые она была зафиксирована в российско-казахстанском договоре от 6 июля 1998 г.

Каспийское море, как самое крупное пограничное озеро в мире относится к категории водных объектов с неопределенными границами. Поэтому прикаспийским государствам необходимо с учетом прецедентов найти компромиссную модель делимитации и определения границ на озере.

Итак, один из главных компонентов определения международно-правового статуса - это делимитация Каспийского моря, поэтому столь настоятельна необходимость ее осуществления.

Анализ процессов и документов межгосударственных переговоров на двусторонней и многосторонней основе позволяет сделать вывод о том, что выбор в последние годы падает на секторальную делимитацию в соответствии с срединной линией.

Так, в протоколе принятом в Баку по итогам азербайджано-российских консультаций по вопросам правового статуса Каспийского моря от 27 марта 1998 года "стороны согласились, что раздел дна Каспийского моря на сектора/зоны осуществляется по договоренности между соответствующими сопредельными и противолежащими государствами на основе принципа равноудаленных точек (срединной линии)".

Далее, в совместном заявлении, принятом по итогам встречи руководителей Туркменистана и Ирана от 8 июля 1998 года указывается, что "в случае секторального деления моря между прибрежными государствами в основе будет лежать принцип равенства и справедливого использования ресурсов Каспия".

В ходе встреч экспертных групп Азербайджанской Республики и Туркменистана 14 ноября 1998 года в Ашхабаде стороны подтвердили сходство позиции в отношении того, что Каспий в пограничном между ними пространстве "... делится по срединной линии в соответствии с общепризнанными нормами и принципами международного права на основе реализации их суверенных прав на Каспии и учета соответствующих интересов прибрежных государств".

И, наконец, указанный принцип нашел свое международно-правовое закрепление в казахстанско-российском "Соглашении о разграничении дна северной части Каспийского моря в целях осуществления суверенных прав на недропользования" от 6 июля 1998 г. (статьи 1 и 3). Тем самым, данным договором принцип срединной линии на Каспии от декларативности продвинулся к императивности и был закреплен на официальном уровне двустороннего характера.

Свою приверженность указанному обязательству и принципу, включенному в соглашение от 6 июля 1998 года, выразили президент Казахстана Н. Назарбаев и президент РФ В. Путин во время встречи в Астане 9 октября 2000 года.

Относительно установления конкретных разновидностей границ, рекомендуемых в отношении делимитации Каспия, можно отметить следующее. Поскольку геология и география Каспийского моря в северной, центральной и южной частях резко друг от друга отличаются, то, вряд ли прикаспийским государствам удастся остановить свой выбор на одном из них. Другими словами, в случае делимитации в бассейне Каспия образуются и географическая (Россия - Азербайджан), и условная (Туркменистан - Азербайджан) срединные линии, будут также астрономические (Туркменистан - Иран) и прямые границы (Азербайджан - Иран). Возможно, будет установлена и т.н. модифицированная срединная линия (Азербайджан - Казахстан). Указанные варианты не претендуют на стопроцентную верность, но возможно наша версия может совпасть с позицией геодезистов, гидрологов и др. специалистов, непосредственно на профессиональной основе занимающихся разграничением морей и озер. Кстати, такой "пестрый котел" образовался в результате делимитации Великих озер. Как известно, пять озер расположенных между США и Канадой поделены в зависимости от географических условий. Таким образом, почти все прикаспийские государства признают незыблемость установления принципа срединной линии в отношении этого водного бассейна (правда, Иран в меньшей степени и то с жесткими оговорками), понимают, что делимитация и соответствующая демаркация Каспия не только необходима, но и неизбежна.

Делимитация Каспия на основе казахстано-российских договоренностей

У соглашения от 6 июля 1998 года была сложная судьба. Затягивались на долгое время переговоры, подписание приходилось отменять не один раз. Окончательно планировалось подписать его в рамках апрельского саммита 1998 года, который состоялся в Москве. Однако в самый последний момент пришлось отложить подписание документа, ибо стороны не сумели договориться о государственной принадлежности группы островов в дельте Волги, два из которых Казахстан продолжает считать своими. Но это не единственная причина: Россия опять попыталась обязать Казахстан согласовывать с нею все проекты по прокладке труб по дну Каспия, а также "выступить вместе с ней против аналогичных попыток других прикаспийских стран".

Несмотря на имеющиеся разногласия и препятствия, стороны к началу июля сумели их преодолеть. Какие мотивы побудили стороны прийти к соглашению? Во-первых, геополитические изменения, произошедшие в регионе и взаимная заинтересованность сторон в создании правовой основы разработки недр северной части Каспийского моря.

Бельгийский ученый Р. Якемчук обращает внимание на еще одно положение, содержащееся в преамбуле, которое, по его мнению, стало причиной заключения данного соглашения. Стороны согласились, что современный статус Каспийского моря более не отвечает современным стандартам и не позволяет регулировать в удовлетворительной мере отношения между прибрежными государствами.

В соответствии со ст. 1 дно северной части Каспийского моря разграничивается между сторонами по срединной линии, модифицированной на основе принципа справедливости и договоренности. При этом обусловлено, что водная поверхность и главные виды деятельности в ней (судоходство, квотируемая система рыболовства, охрана окружающей среды) остаются в общем пользовании.

Часть 2 статьи 1 соглашения вводит новую форму срединной линии. Это - модифицированная срединная линия. Она проводится "на основе равного удаления от согласованных базисных линий, она включает в себя участки, которые не являются равноотстоящими от базисных линий, и определяются с учетом островов, геологических структур, а также с учетом других особых обстоятельств и понесенных геологических затрат".

Казахстан и Россия договорились, что прохождение модифицированной срединной линии определяется при помощи отсчета от точек на побережьях сторон с учетом островов, исходя из уровня Каспийского моря на 1 января 1998 года, равного отметке минус 27 метров Балтийской системы высот (относительно Кронштадского футштока).

Как указывается в ст. 2 соглашения, в пределах образованных таким разграничением участков дна или "донных секторов" прибрежные государства осуществляют суверенные права в сфере разведки, разработки и управления минеральными ресурсами дна и недр, т.е. обладают ресурсной, но не территориальной юрисдикцией. Ю. Прошин, пытаясь раскрыть суть т.н. модифицированной срединной линии, так определяет ее: "В случае происхождения разграничительной линии через перспективные углеводородные структуры и месторождения соответствующие прибрежные государства будут иметь исключительное право на их совместную разведку и разработку. Их долевое участие будет определятся на основе сложившейся мировой практики и с учетом добросовестных отношений".76 На наш взгляд, ст. 3 соглашения развивает трактовку указанного принципа. В соответствии с этим положением соглашения, "сторона или ее юридические и физические лица..., открывшее месторождение углеводородов или выявившие перспективные для накопления углеводородов геополитические структуры в северной части Каспийского моря в зоне прохождения модифицированной срединной линии до ее согласования сторонами, обладают приоритетным правом на получение лицензии на их разведку и разработку с обязательным привлечением представителей другой стороны".

Кстати, в казахстанско-российской Декларации о сотрудничестве на Каспийском море от 9 октября 2000 г. стороны вновь подчеркнули целесообразность применения метода разграничения дна моря между сопредельными и противолежащими государствами по срединной линии, модифицированной по договоренности сторон. Как говорится в документе, это делается "в целях осуществления ими суверенных прав на недропользование при сохранении в общем пользовании водного пространства для обеспечения свободы судоходства, согласованных норм рыболовства и защиты окружающей среды".

В. Калюжный, в ходе своего ноябрьского визита в Баку, 9 ноября 2000 года и во время которого, как уже ранее отмечалось, он участвовал и выступал на I международной конференции "Управление освоением каспийской нефти" постарался более подробно истолковать понятие "модифицированной срединной линии". По его мнению, подобная линия не может рассматриваться как государственная граница, поскольку с ее помощью предлагается разделить не территорию, а месторождения и перспективные нефтегазоносные структуры. Другими словами, он также как и Ю. Прошин отметил, что соглашением от 6 июля 1998 г. на дне Каспия устанавливается не территориальная, а ресурсная юрисдикция прибрежных государств, каждое из которых получит в свое распоряжение участок, где будет осуществлять суверенные права на недропользо-вание. По его словам, "не соответствуют истине утверждения, что выступив за разграничение дна, Россия будто бы тем самым согласилась на раздел моря на национальные сектора. Это либо заблуждение, либо сознательное искажение истины". Чем же отличается модифицированная срединная линия от обычной или "классической", по определению В. Калюжного. Различия, считает он, состоят в том, что "модифицированная линия проводится на основе классической, но с отступлениями от нее в пользу той или иной стороны, с тем, чтобы с учетом целого комплекса обстоятельств, включая уже понесенные затраты, справедливо поделить находящиеся под дном ресурсы. Понятно, что для этого необходима взаимная добрая воля, нацеленность на компромисс".

Именно эта позиция послужила причиной выдвижения В.И. Калюжным идеи о необходимости применения к спорным месторождениям на дне Каспия принципа "50 на 50". Эту идею он отстаивает с момента назначения на должность спецпосланника президента РФ по Каспию. Смысл этого нововведения в том, что при применении этого принципа стороне, открывшей месторождение, должны быть возмещены другой стороной-претендентом 50% понесенных затрат. Иначе месторождение остается у государства-открывателя.

Судя по выступлениям и заявлениям В. Калюжного, модифицированная срединная линия предполагает не делить спорные участки, если демаркационная линия должна пройти через (или середину) месторождения, а обходить его в пользу то ли открывателя, то ли претендента.

Несмотря на позитивное, в общем, значение казахстанско-российских договоренностей 1998-2000 гг. исследуемые нормативные документы оставили немало не выясненных, не разрешенных вопросов и правовых пробелов относительно делимитации Каспия.

Первый подобный пробел выделен Р. Якемчуком. Он в частности отмечает, что в российско-казахстанском соглашении 1998 года не уточняется (как в теоретическом плане, так и в плане координат) термин "северная часть Каспийского моря", не определяются лимиты по отношению к недрам, требуемым другими государствами. Он считает, что Казахстан не получил права на те спорные участки, на которые претендовал. Фактически и этот, и многие другие вопросы (касающиеся режима использования) оставлены для новых договоров, которые в будущем стороны должны или смогут согласовать. Если Россия отказалась от некоторых месторождений, требуемых Казахстаном, то это не фигурирует в соглашении.

По последнему вопросу, возможно, следует поспорить с Р. Якемчуком, ибо он не сумел или не захотел обратить внимания на недвусмысленную подоплеку соглашения. Ведь он определяет принципы и методы делимитации, которые в дальнейшем могут быть применены в решении всех спорных пограничных вопросов в секторах Казахстана и России. Что касается определения координат границ между Казахстаном и Россией в бассейне Каспия, т.е. определения Северного Каспия, то этот вопрос на самом деле не решен соглашением. Этот вопрос перенесен на дополнительные переговоры: "Географическое описание прохождения указанной выше линии и ее координат, говорится в документе, будет осуществлено на основе согласованных Сторонами картографических материалов и базисных линий и закреплено в отдельном Протоколе, который явится приложением к настоящему Соглашению и его неотъемлемой частью".

На наш взгляд, недостатком соглашения является то, что примененный принцип срединной линии носит половинчатый характер. Подобной практики, (когда дно делится, а воды находятся в общем пользовании), мы не встречаем в практике деления других озер, да и морских пространств. Почему же Россия против полного раздела Каспия, в данном случае Северного Каспия? Ю. Прошин объясняет, это главным образом критической ситуацией, складывающейся с каспийскими осетровыми. "Национальные сектора на Каспии неприемлемы еще и потому, что дают возможность их "владельцам" ограничивать свободу судоходства на Каспии под предлогом обеспечения национальной безопасности. Или беспрепятственно и безоглядно прокладывать транскаспийские трубопроводы, таящие в себе огромную экологическую опасность из-за чрезвычайно активной геодинамики в этом районе. Наконец, национальные сектора трудно совместимы с благородной целью демилитаризации Каспия.

В. Калюжный был более конкретен в своих суждениях, критикуя идею раздела Каспия на национальные сектора, т.е. разграничения его дна, водной толщи и поверхности посредством госграницы. По его мнению, Россия не может согласиться на секторальное деление, поскольку "перегораживание моря государственными границами означало бы коренной пересмотр сложившихся за многие годы вполне рациональных режимов его хозяйственного использования, позволило бы одним прибрежным государствам устанавливать в своих секторах порядки, не учитывающие интересы других, породило бы массу новых проблем, включая территориальные споры, а то и конфликты. Пострадали бы экосистемы Каспия, его рыбные богатства".

Позиция Российских представителей выглядит не в полной мере убедительной. Секторальное разграничение Каспия никакого отношения к биоресурсам не имеет, т.к. их освоение напрямую зависит от вклада финансов в искусственное размножения мальков и, поэтому рыболовство на Каспии, как и во многих водных и морских пространствах носит квотируемый характер.

Кроме того, основная масса биоресурсов Каспия - мигрирующая и секторальное деление не сможет это предотвратить. Известно, что Россия больше всех размножает осетровых, а подросшие особи мигрируют в южную часть Каспия и становятся добычей промысловиков Ирана. Или же взять вопрос судоходства. Разве секторальное деление помешает развитию транзита по Каспию на основе принципа свободы судоходства? В этом заинтересованы почти все прикаспийские государства, особенно южные республики. С экологической ситуацией еще сложнее: отсутствие единого, конкретного экологического контроля над водами, флорой и фауной Каспия уничтожает его. Наличие секторального контроля, а затем единого и совместного позволит применять жесткие санкции государствам, которые наносят вред экологии. Кстати, по данным природоохранных учреждений, сегодня Россия больше всех загрязняет Каспий, в основном водами Волги, впадающей в этот уникальный и не защищенный объект.

Оппонентами не познан главный аспект этого вопроса - ведь секторальное деление на основе срединной линии определяет фактор принадлежности собственности в бассейне Каспия. Секторальное деление не означает, что в дальнейшем стороны не договорятся о свободе судоходства, о совместной экологической полиции и мониторинге на Каспии, откажутся от квотируемой системы рыболовства и т.д. Даже если они откажутся, то таким прибрежным государствам придется "иметь дело" с международными организациями: как ФАО, ЮНЕП, ИМО и др.

Несмотря на указанные недостатки, соглашение все-таки носит прогрессивный характер, ибо является новеллой в правовой жизни Каспия. По существу, оно отменяет действия российско-иранских договоров 1921-1940 гг. относительно этого моря (озера), а самое главное, закладывает фундамент под концепцию применения на Каспии принципа секторального разграничения на основе срединной линии. Как бы российские представители ее не интерпретировали это не ресурсная, а территориальная юрисдикция прибрежного государства. Официальный Баку также поддержал данное соглашение, назвав его принятие "серьезным шагом вперед" (X. Халафов). Несмотря на половинчатый характер решения проблемы в соответствии с мировой практикой приозерных государств, это соглашение является несомненным прогрессом.

Однако главные критики современной позиции официальной Москвы в отношении будущего статуса Каспийского моря в целом, и казахстанско-российских договоренностей, в частности, находятся в самой России. В ряде российских СМИ регулярно появляются статьи, к примеру, ставящие под сомнение принятые договоренности. Политолог Ю. Чубченко считает, что произошел сепаратный раздел Каспийского моря. "Для России, - пишет он, - это соглашение не столь уж бесспорно: подписав его, - она в значительной степени утрачивает возможность влиять на политику прикаспийских государств в хозяйственном освоении Каспия".

Другой автор - С. Николаев отмечает абстрактный характер соглашения. По его мнению, "документ рассматривает Каспийское море и как озеро, когда предусматривается совместное использование водной поверхности, и как море, когда речь идет о разделе дна между прикаспийскими государствами. Такая трактовка правового статуса водоема не имеет прецедентов в международном праве, однако, отвечает взаимоотношениям, сложившимся между прикаспийскими государствами".

В октябре 2000 (в договоре с Казахстаном) и в январе 2001 гг. (в договоре с Азербайджаном) Москва вновь подтвердила приверженность конструктивному курсу в отношении определения статуса Каспия - хотя бы на двустороннем уровне.

На наш взгляд, соглашение 1998 года может быть причислено к группе статусных договоров. Оно хоть и не решило проблему полностью, но, тем не менее, заложило фундамент формирования будущего международно-правового статуса Каспия, выявило принципы и методы делимитации, применяющиеся в практике приозерных государств.

(продолжение чит. в следующем номере)