СЕГОДНЯ СОЗРЕЛА ВОЗМОЖНОСТЬ РЕАНИМИРОВАТЬ ТРАНСКАСПИЙСКИЙ ГАЗОПРОВОД - МИНИСТР ЭНЕРГЕТИКИ И ПРОМЫШЛЕННОСТИ АЗЕРБАЙДЖАНА НАТИГ АЛИЕВ
Caspian Energy (C.E.): Натиг муаллим, много лет на посту президента Государственной Нефтяной компании Азербайджанской Республики Вы занимались реализацией нефтегазовой стратегии Общенационального Лидера Азербайджана Гейдара Алиева, сегодня в ранге министра энергетики и промышленности Азербайджана Вы будете продолжать развивать дальше это направление?
Натиг Алиев: - Я действительно больше 12 лет возглавлял Государственную Нефтяную компанию АР, вместе с моими коллегами мы работали над реализацией нефтегазовой стратегии Общенационального Лидера Азербайджана Гейдара Алиева и у нас всегда была очень четкая и ясная программа. Она основывалась прежде всего на изучении потенциала Азербайджана, его энергетических ресурсов, перспективных площадей, которые могут быть объектом разведки и разработки, и на основе этих данных мы занимались привлечением иностранных инвестиций. Работа была сложная, будем говорить так, для нас в начале совершенно новая. Но, работая с крупнейшими компаниями мира - тогда Amoco, BP, Statoil, ЛУКОЙЛ мы сумели создать такую команду, которая могла четко решать вопросы технического порядка, я имею в виду вопросы разведки, разработки, коммерческого порядка, юридических взаимоотношений не просто государства с инвесторами, но и ГНКАР с теми компаниями, которые вошли в Консорциум.
Я думаю, этот период был самым интересным, и неспроста заключив первый контракт, содержащий и геополитический, и нефтяной, и политический фактор, в короткий срок мы сумели, с одной стороны расширить географию стран, которые были вовлечены в развитие нефтяной индустрии республики, с другой - привлечь крупные мировые компании, имеющие опыт работы в глубоководном секторе мирового океана. И, как Вы помните, сначала упор был сделан на США, Великобританию, Норвегию, Турцию, Россию, затем были вовлечены Италия, Франция, Япония, география стран расширилась, что укрепляло имидж Азербайджана как надежного партнера. Нефтяная стратегия себя оправдала и очень успешна, сегодня это все признают. И если бы не было реализации нефтегазовой стратегии Гейдара Алиева, то Азербайджан сегодня не выглядел бы таким, какой он есть.
Поэтому за все эти годы было подписано 26 соглашений PSA (ред. соглашение о разведке, разработке и долевом распределении добычи - production sharing agreement). Что это нам дало - долгий разговор, достаточно отметить, что несмотря на то, что определенные траты из Нефтяного Фонда Республики уже были, на 1 января 2006 года в нем аккумулирован $1 млрд 374 млн., против $0 в 1993 году. Плюс в этом году в зависимости от цен на нефтяном рынке, мы ожидаем порядка в среднем полтора миллиарда плюс-минус $500 млн.
C.E.: Как считают эксперты, они могли быть и выше…
Натиг Алиев: - Я с Вами согласен, они могли быть выше и в рамках контрактов, почему?
Предположим, мы планировали в 1994 году капитальные вложения на более низком уровне, тогда они оценивались в $8-$9 млрд. На самом деле, только капитальные вложения на «Азери», «Чираг», глубоководную часть «Гюнешли» («АЧГ») составили около $20 млрд. Возможно, в какой-то степени, завышение затрат делалось компаниями сознательно…
С другой стороны, все не возможно учесть, за 10 лет меняется рынок, меняется его структура, мировая конъюнктура, это одна из причин. В то же время появился другой фактор, который положительно повлиял на проект, это конечно цена нефти. Если в 1998 году мы сталкивались с тем, что цена на нефть опускалась до $10 за баррель, то сегодня это по самым пессимистичным прогнозам, как минимум - $50.
Поэтому, конечно есть и «плюсы», и «минусы», но в целом я бы сказал, что «плюсов» получилось гораздо больше. Вы возьмите только запасы, если мы раньше говорили, что запасы «АЧГ» составляют 511 млн. тонн извлекаемых запасов, то доразведка месторождений показала наличие запасов данной квалификации около 1 млрд. тонн. Поэтому многие факторы еще будут меняться, «Азери», «Чираг», «Гюнешли» такие месторождения, что будут преподносить все новые и новые, я думаю,… приятные сюрпризы. Кроме того, попутный газ, который мы получаем с контрактной площади безвозмездно, уже сегодня играет существенную роль в обеспечении потребностей республики.
C.E.: Между тем, мы по-прежнему закупаем российский газ…
Натиг Алиев: - Это специфический вопрос, который касается энергетической безопасности республики. Сегодня страны, заботящиеся о своей энергобезопасности имеют диверсифицированные источники поставок энергии. Одни государства продают, другие покупают в одном, перепродают в другом, кто-то покупает газ для себя, если он отвечает коммерческим условиям сделок. Мы сегодня по поставкам газа из России, находимся в рамках эффективной коммерческой сделки. Потому, что Вы знаете, 4,5 млрд. куб. м. газа, которые мы закупаем, отправляются на электростанции, освобождается определенное количество мазута, стоимость которого сегодня гораздо выше, чем газа. Эффективность этой сделки налицо, о ней даже говорить не приходится
C.E.: А ГНКАР не переплачивает в стоимости транзита своей нефти по трубопроводу Баку-Новороссийск, плюс происходит смешение светлой и легкой азербайджанской нефти с тяжелыми сортами, добываемыми в Западной Сибири и Урале?
Натиг Алиев: - Я не думаю, что мы переплачиваем, потому, что транзитный тариф, который мы платим $15,67 за транзит 1 тонны, включает не только сам транзит, но и все платежи в федеральные, местные органы, портовые сборы, в этот тариф все укладывается. Если сравнивать во что такая же услуга компании «Транснефть» обходится для российских компаний, то азербайджано-российское межправительственное соглашение, которое было подписано в 1996 году, имеет очень выгодную для нас основу. Поэтому последние 3-4 года на совместных заседаниях азербайджано-российской межправительственной комиссии российской стороной ставится вопрос не только увеличения объема прокачки нефти, но и изменения соглашения. Это соглашение имеет статус межгосударственного, «Транснефть» хочет перевести его в ранг коммерческого, что предусматривает плавающую ставку транзита, что конечно же, нам не выгодно. Поэтому когда поднимается вопрос изменения каких-то правил, достигнутых договоренностей, то возникает встречный вопрос, надо ли нам вообще посылать свою нефть через Новороссийск?
Что касается качества нефти, Вы следите за нефтяными котировками, смесь Urals всегда торгуется с пониженной ставкой в $3-$4 относительно более высококачественных сортов. С другой стороны, для Азербайджана, Вы знаете, Баку-Новороссийск долгое время был единственным маршрутом, по которому мы могли экспортировать свою сырую нефть на мировые рынки. Поскольку Баку-Супса полностью заполнен нефтью АМОК (консорциума по разработке контрактной площади «АЧГ»), трубопровод работает на полную мощность. По Баку-Новороссийск мы отправляем столько нефти, сколько нам нужно, поскольку оставшаяся нефть покрывает те минимальные мощности нефтеперерабатывающих заводов, которые необходимы для обеспечения потребности страны в нефтепродуктах. Мы должны учитывать потребности республики в авиабензине, дизельном топливе и так далее. Поэтому, я считаю, этот маршрут нам выгоден, и мы должны его гибко использовать в зависимости от цен на мировом рынке, складывающейся геополитической ситуации. Помимо всего прочего мы не хотим прерывать наши экономические отношения с Россией в плане транспортировки нефти, импорта газа, закупки электроэнергии, где мы работаем в параллельном режиме. Все это составляющие нашей энергетической безопасности.
C.E.: Натиг муаллим, а есть ли сегодня новые коммерческие предложения от российских компаний, Газпрома, ЛУКОЙЛа например?
Натиг Алиев: - Это зависит не от ГНКАР, а от того портфеля предложений, которые поступают.
От Газпрома, к сожалению, пока предложений нет.
C.E.: А есть ли сегодня портфель предложений у ГНКАР?
Натиг Алиев: - Он есть и достаточно солидный. Есть предложения от японских компаний, очень много предложений от китайских компаний, турецкой компании, есть предложения от BP, которые сегодня рассматриваются, от ЛУКОЙЛа в прошлом году было единственное предложение по северо-апшеронским месторождениям, на которых он ранее работал - «Карабах», «Дан Улдузу», «Ашрафи».
Предложения должны исходить от инвестирующей компании, если есть предложение, мы сидим и работаем. Если же предложение таково, что либо запросы у компании высокие, либо она ставит перед собой слишком большие нормы эффективности или рентабельности по каким-то параметрам - по запасам, капитальным вложениям…
Мы заключаем меморандум на срок от трех до шести месяцев в зависимости от сложности объекта, а далее все зависит от переговоров.
Я, например, считаю, что и «Карабах» и «Дан Улдузу - Ашрафи» - месторождения, которые сегодня имеют право на разработку. Если в 95-м году Pennzoil категорически отказался от разработки этого месторождения, то в сегодняшних условиях ценовой конъюнктуры, работа на этих месторождениях вполне целесообразна.
C.E.: То есть Вы прогнозируете возврат компаний также и на структуры «Ленкорань дениз», «Кюрдаши» и другие?
Натиг Алиев: - Конечно, это вполне возможно. Сегодняшняя мировая конъюнктура цен, когда возможен резкий скачок цен на нефть и за последние пять лет цены лишь планомерно повышались, конечно, заставит компании пересматривать предыдущие результаты разведки. Если посмотреть на результаты разведки в Азербайджане, то можно увидеть, что они основаны на получении достаточно скудной информации по результатам бурения одной скважины.
В то время в условиях роскоши наличия крупных запасов в легкоизвлекаемых месторождениях, компании не хотели рисковать, вкладывать деньги в разведку. Сегодня, когда цены на углеводороды растут, я думаю, это заставит компании пересмотреть свой разведочный портфель и вполне возможно, что могут и вернуться…
Сегодня в нефтегазодобывающей промышленности создана прочная основа, подписано 26 соглашений PSA, я думаю, этого достаточно для того, чтобы Азербайджан прежде всего развивал свою нефтегазодобывающую промышленность в соответствии с международными стандартами сам.
То есть, это дает основания получать огромные доходы. С другой стороны нельзя однозначно говорить сами мы будем это делать, или привлекать иностранные инвестиции. Увеличение количества площадей, вводимых в разведку, не дают Вам качества, не дают отдачи. Сегодня фактически мы на пике ввода в разведку новых структур при помощи иностранных компаний, я считаю, сегодня мы должны к этому относиться несколько осторожней. Почему…
1994 год - у Азербайджана денег нет, ничего нет, экономическая и информационная блокада. В это время 1993, 94, 95 гг. никогда, я заверяю вполне компетентно и ответственно, по техническому уровню, качеству, финансам Азербайджан никогда не смог бы ввести в разведку и разработку то количество месторождений, которое мы ввели при помощи иностранных компаний. В то время Азербайджан, опираясь на финансы, технику и технологии инвесторов переложил самое главное - весь финансовый риск на плечи иностранных компаний. Достаточно сказать, что более 1 миллиарда долларов было затрачено на разведочные работы иностранными компаниями, которые потом вернули нам эти площади на баланс.
C.E.: Но у геологов ГНКАР наверняка есть свой «скелет в шкафу», которым мы можем воспользоваться сами, к примеру за счет Нефтяного Фонда Республики?
Натиг Алиев: Дело в том, что геологи прекрасно знают, кто есть кто, и что есть что, какое месторождение в той или иной степени перспективно. Когда мы оцениваем месторождение, естественно, оцениваем его по определенным критериям и совокупность этих критериев дает нам информацию о том, что эта структура, например, на 70% эффективна, на 50%, 90% и т.д. Вероятность обнаружения залежи меняется от оценки тех или иных качеств структуры. Близость к уже открытым месторождениям, были ли проведены определенные разведочные работы глубокого бурения, все это обобщается и на структуру «вешается ярлык», но все равно риск остается, он и называется геологический риск. Поэтому, если доходы от Нефтяного Фонда направить в разведку, Вы можете за 1 год потратить все его доходы…
Они конечно должны идти в нефтяную промышленность, но не идти на разведку. Это достаточно большой риск.
Я считаю, что из Нефтяного Фонда деньги должны направляться туда, где добывается нефть, там, где у нас просчитаны все параметры.
C.E.: Не могли бы Вы привести пример?
Натиг Алиев: - Все месторождения суши, которые разрабатываются. Мы ставим условия, что, если, например, иностранная нефтяная компания за 1 или 3 года, в зависимости от соглашения, нарастит добычу нефти в 2,5 раза к сегодняшнему объему, ГНКАР начинает вкладывать деньги. Это либо кредиты, либо свои собственные средства.
Условия кредитов надо изучать, часто, например, критикуют, что мы свои деньги размещаем под 3-5 %, а привлекаем кредиты под 9% годовых и так далее. Но каждая конкретная сделка зависит от множества факторов. Поэтому надо быть очень осторожными и в подходе к тратам из Нефтяного Фонда, нельзя из Нефтяного Фонда вкладывать в рискованные проекты.
C.E.: А какие нерискованные проекты по-Вашему мнению есть в промышленности, к примеру, нефтехимической?
Натиг Алиев: - Нерискованный проект это тот, на котором уже ведется добыча углеводородов. Вы знаете, прежде чем начать тратить из Нефтяного Фонда на такие цели, надо аккумулировать критическую массу этих денег. Как это сделала в свое время Норвегия, она за счет нефтяных доходов аккумулировала в 90-е годы более $ 30млрд., и каждый год доход от этих накоплений составлял примерно $5-6 млрд. Сейчас у них Нефтяной Фонд перевалил за $100 млрд., то есть должна быть накоплена определенная критическая масса, которая сама будет приносить деньги. Если взять сегодня деньги из Фонда, вложить их в нефтехимическую промышленность, и начать ее перестраивать, привлекать новые технологии, - на каждом заводе, чтобы довести продукцию до конечного результата требуется не $10-20-30 млн., если было бы так, никто даже не говорил бы об этом. Но проекты в нефтехимической промышленности рассчитаны на несколько сотен миллионов долларов, столько нужно, чтобы перевести отрасль на современные рельсы. А этого делать нельзя. Поэтому в этих отраслях надо применять опыт, который получили в upstream нефтяной промышленности. Чтобы привлечь иностранные компании мы должны создать им льготный режим на примере того, как мы сделали с PSA. Мы же видели, что PSA был введен в то время фактически усилием воли Президента Гейдара Алиева.
- Почему мы тогда все соглашения парафировали в парламенте?..
- Потому что это было требование дня.
- Почему мы говорим, что они будут освобождаться от пошлин на ввоз продукции, различных налогов?
- Вот представьте, что только на «АЧГ» на $10 млрд капвложений, 65-70% может и больше - это расходы на ввезенную продукцию. Предположим, что они ввозили бы оборудование, механизмы, вышки и еще 15% платили бы государству за ввоз…
За 12 лет мы смогли сделать процесс необратимым, ну бюджет изменится на 5-10% в ту или иную сторону, обратно эти работы никто не свернет. В первой половине года Баку-Тбилиси-Джейхан будет введен в строй, Южно-Кавказский газопровод практически построен, Шах Дениз разрабатывается…
Поэтому сейчас у Азербайджана первейшая задача, как мы уже говорили - развить ненефтяной сектор. Иначе, если мы не будем развивать всю промышленность, большая часть населения превратится в сторонних наблюдателей, которая будет ждать через бюджет доходы от нефти. Это создаст прогрессирующую инфляцию, «голландский синдром», «испанский синдром» и так далее.
С другой стороны, я не согласен и с теми, кто говорит, что вот иссякнут запасы…
Конечно, если иссякнут запасы, это обвал, но я не думаю, что они иссякнут. Если запасы иссякали бы, то мы 150 лет не добывали бы нефть в Азербайджане. Если в позапрошлом веке у Азербайджана было два месторождения на суше, рассчитанные на 15 лет эксплуатации, то сегодня - это новые открытые месторождения на суше, а потом в море. В 60-х годах мы добывали нефть на глубине 20-40 метров, затем мы добывали нефть со скважин глубиной максимум 4500 метров, сейчас 7500 - 8000 метров. Поэтому никогда нельзя говорить, что запасы иссякнут. Сейчас мы знаем о тех запасах, про которые мы знаем сегодня. Мы сегодня обеспечены запасами в республике при текущей добыче нефти на 60 лет. Извлекаемые доказанные запасы сегодня у нас рассчитаны на 60 лет, но это не значит что через 5-10 лет не появятся новые запасы.
C.E.: Как идет строительство Баку-Тбилиси-Эрзурум, каковы перспективы подключения к этому проекту новых государств, например Казахстана?
Натиг Алиев: - Мы поставили задачу к сентябрю довести газ «Шах Дениза» и «Азери» до границы с Грузией. Это наша обязанность сдать газ на границе Турции и Грузии. Мы эту задачу выполним, поскольку строительство на «Шах Дениз» идет в соответствии с графиком. Я думаю, что Баку-Тбилиси-Эрзурум будет построен в срок. На «Шах Дениз» в мае-июне будет установлена платформа TPG - 500, в июне - июле начнется наладка самой платформы и вывод пробуренных скважин на палубу платформы, затем пойдет заполнение газопровода. Особых проблем мы не видим, потому что если даже Турция не сможет принять газ, я считаю, этим газом с удовольствием воспользуется Азербайджан и Грузия.
Потребность Азербайджана в газе из года в год растет, поэтому если мы будем использовать газ «Шах Дениз» для себя в соответствии с существующим соглашением, по рыночной цене, мы вполне можем отказаться от российского газа.
C.E.: Вы имеете в виду, что цена получится ниже, чем Азербайджан платит за импортируемый газ?
Натиг Алиев: - Вы знаете, что сегодня мы покупаем российский газ по цене $110 тыс. куб. м., далее цена будет подниматься. А газ «Шах Дениз» для нас будет дешевле это первое, плюс эффект реинвестирования в свою экономику, используя преимущества государственной доли и доли ГНКАР. Для нас выгодно наращивать добычу, переводить экономику на «шахденизовский газ», обеспечивать Грузию, Турцию, если это становится нам выгодно. Поэтому, я считаю, в какой-то момент сделка с Россией по газу станет для нас коммерчески нецелесообразной.
Что касается казахстанского газа, я очень много слышал идей за последние 12 лет, кто-то говорил, мы пойдем на север, кто-то на юг, запад и т.д. Но реализовывались те проекты, которые сегодня были востребованы реальностью.
К примеру, Казахстан, взял и пошел на Китай, продемонстрировав тем самым, что они диверсифицируют поставки энергетических ресурсов на мировой рынок. Казахстан сегодня не хочет зацикливаться предположим на одном - российском направлении, они обратились к нам с проектом Актау-Баку. Несмотря на то, что Актау-Баку Казахстан называет приоритетным проектом, одновременно ведутся разговоры об экспорте энергоносителей в Иран. Какое направление будет первым, зависит и от геополитической ситуации. Но когда мы говорим о газе, прежде всего газ очень трудно доставить, второе - о каких объемах газа мы говорим?
Грузия заявляет, что договорилась с Казахстаном о поставках газа, а Грузия больше 3 млрд. куб. м. в год не потребляет. Половину будет получать от России, немножко от «Шах Дениз» - от 500 млн. до 1 млрд, оставшееся из Ирана, останется совсем немного, и Казахстан ради этого будет прокладывать транскаспийский газопровод? Я в такое не верю.
Если Казахстан декларирует, что доведет добычу до 100 млрд. куб. м., допустим пессимистично - 50 млрд. Если из этих 50, - 30 млрд. куб. м. Казахстан захочет экспортировать не в Азербайджан и Грузию, а в Украину, Восточную Европу, через Турцию в Италию. Это другое дело - проект обеспечен газовыми ресурсами, но пока газовых ресурсов нет, никто инвестиции в транспортировку вкладывать не будет.
Почему с 1993 года шел разговор о прокладке нефтепровода Бургас-Александруполис и только сегодня стороны действительно задумались над этим проектом и стали серьезно им заниматься, потому что сегодня созрели условия.
А почему мы стали строить Баку-Тбилиси-Джейхан, когда уже есть два трубопровода, потому что понимали необходимость вывода нефти на мировые рынки, мы знали, что как только начнется полномасштабная разработка «АЧГ», ни Баку-Супса, ни Баку-Новороссийск не удовлетворят транспортные потребности производителя, в данном случае Азербайджан и его подрядчиков.
Поэтому, если будет соответствующее предложение от Казахстана, мы будем работать над созданием условий, выделим коридор, создадим приемлемые условия для инвестиций и сделаем все, что зависит от азербайджанского правительства для транспортировки казахстанского газа, но не более того. Реально, я думаю, это вопрос будущего.
C.E.: Каково Ваше отношение к будущему трансбалтийскому Северо-Европейскому Газопроводу (СЕГ) с точки зрения его конкуренции с Южно-Кавказским транспортным коридором Баку-Тбилиси-Эрзурум далее в Европу?
Натиг Алиев: Во - первых, северо-европейский газопровод от нас далек, во-вторых - он будет построен только для того, чтобы Россия диверсифицировала свое направление экспорта в Европу, в третьих - российский экспорт в Европу около 150 млрд., из них 80% транспортируется через Украину, СЕГ рассчитан на 35 млрд куб. м., а остальное по другим маршрутам. СЕГ - это демонстрация того, что Россия может обладать гибкостью в обеспечении поставок газа в Европу по различным направлениям. Приведу в пример всем известный инцидент между Россией и Украиной, то есть демонстрация того, что «мы готовы потерпеть еще год или более того, но мы можем обойтись и без Вас». То же самое Украина - Россия не дает газ, мы выведем через свою территорию иранский газ в Европу. Скажем так, идет борьба за энергетическую безопасность.
Азербайджанские объемы газа не сравнить с российскими. Максимум на какую добычу мы можем рассчитывать, это к 2015 году 15-16, максимум 20 млрд. куб. м. в год с «Шах Дениз». Других источников у нас пока нет. Если бы например не было бы проблем в разработке «Араз», «Алов», «Шарг», Exxon обнаружил бы промышленные объемы газа на «Зафар-Машал», «Нахчыван», тогда наша стратегия полностью бы поменялась.
C.E.: Но Азербайджан может транспортировать и туркменский газ?
Натиг Алиев: С Туркменистаном мы готовы работать. Наш газопровод, в принципе, рассчитан на 30 - 32 млрд куб. м. пропускной способности. На первом этапе - до 2012 года Азербайджан будет посылать на экспорт от 7 до 9 млрд. куб. м., сейчас газопровод спроектирован на 20 млрд. То есть, если Азербайджан сможет посылать 9 млрд. куб. м. на экспорт, 11 млрд. куб. м. - свободная пропускная способность с учетом того, что еще 10 можно прибавить. У Туркменистана с Турцией есть соглашение о купле-продаже 16 млрд. куб. м. То есть в сегодняшних условиях высокого спроса на газ в Европе, Туркменистан очень серьезно смотрит на эту проблему, что обеспечивается поддержкой как Еврокомиссии ЕС, так и иностранных компаний.
Для Туркменистана, как мне кажется, это сегодня наиболее реальное направление газо-экспорта. Можно, конечно, продолжать продавать весь свой газ России, которая сама является крупнейшим в мире экспортером газа, можно Ирану, который сам выводит сейчас свой газ в Европу…
C.E.: Есть еще такой давний проект через Афганистан и Пакистан к Аравийскому морю?
Натиг Алиев: Я думаю, здесь уместно будет вспомнить, что этот проект муссируется с конца 90-х годов, с тех пор, как президент американской Unocal предложил Азербайджану экспортировать свой газ в Афганистан и Пакистан. С тех пор в политическом плане мало что изменилось, и я думаю, эти проекты достаточно рискованны и пока не будут поддержаны мировым сообществом.
Сейчас созрела возможность реанимировать проект транскаспийского газопровода, поскольку Южно-Кавказский транспортный коридор уже есть, он существует.
Второе, Туркменистану уже не надо вкладывать большие средства для строительства газопровода из Восточного или Южного Туркменистана, где у него расположены газовые залежи, далее тянуть свой трубопровод через Каспийское море, Азербайджан, Турцию в Европу. Сегодня ему просто нужно довести свой газопровод до Сангачал (Баку) и он уже врезается в Южно-Кавказский газопровод, тем самым обеспечивая себе выполнение соглашения с Турцией. И все работает. Далее перемычки между Турцией, Грецией и Италией, Балканы. Между тем и Россия уже предложила свой проект выхода на Балканы.
C.E.: Есть ли прогресс по проблеме статуса Каспия?
Натиг Алиев: Здесь ничего нового нет. Те рабочие группы, которые долгое время работали над изучением и решением этого вопроса, подходили к этой проблеме с точки зрения нормативных актов принятых в мировой практике методов разделения, применимости Каспийского моря, они сделали очень многое и исчерпали себя. Почему? - Например, если Вы не хотите соглашаться со мной, я говорю, что это черное - Вы говорите, нет - это белое, других оттенков не существует, пока.
Хотя мы и приближали этот день, как могли, Иран рассматривает эту проблему с совершенно другой точки зрения, Туркменистан с другой, должна быть политическая воля. Все может решить Саммит.
К примеру, Казахстан и Россия - при наличии президентской воли, эксперты пересмотрели, оценили, представили проблему на рассмотрение глав государств, которые и пришли к компромиссному решению и разделили месторождения.
C.E.: Почему мы не можем так сделать?
Натиг Алиев: - Мы предлагали так сделать первыми. Согласно азербайджанской позиции, мы говорим, давайте сначала проведем линию, соответствующую мировой практике, а потом рассмотрим Ваши притязания, на какие месторождения или площади Вы претендуете, и вместе обсудим это. Но ответной реакции не последовало, потому что все дело в методе, как только все примут методику, будет понятно у кого находится то или иное месторождение…
C.E.: Натиг муаллим, не могли бы Вы рассказать о Вашем видении развития промышленного сектора экономики?
Натиг Алиев: - Прежде всего я хотел бы сказать, что нам надо заняться ГНКАР, «Азеригаз», «Азерэнержи», - это сформировавшиеся сегодня крупные подразделения нашей экономики, которые имеют свой устав, слаженную команду, они сами развиваются. Большие успехи в энергетике, производстве электроэнергии, президент Азербайджана г-н Ильхам Алиев недавно открыл модульную станцию, которая будет снабжать энергией зоны Астара, Лянкорань, Масаллы, такие же станции будут работать в Нахчыване, Губе, Хачмазе, Шеки. Эти модульные станции будут обеспечивать электричеством регионы страны, большие планы по Северной ГРЭС, Мингячевирской электростанции, Вайхыр. Программа в энергетике работает, нужны инвестиции. Мы знаем свои слабые места - надо брать кредиты, заменять изношенное оборудование и самое главное устранять те недостатки, которые существуют сегодня в ТЭК. А это, прежде всего, большие потери при добыче, транспортировке, в распределительных сетях, при закачивании в Калмасское газохранилище. Все вместе это около 600-800 млн. куб. м газа потерь. Поэтому не всегда объем газа доходит до потребителя в заданном объеме в связи с физическими потерями. То же самое в электрических сетях, плюс неплатежи.
Я считаю, сегодня самое большое направление развития - химическая промышленность, машиностроение, металлургия. Проанализировав деятельность больше 1000 предприятий, обнаружил, что около 400 из них не работают. Это фактически закрытые предприятия, с судьбой которых еще предстоит разобраться.
Прежде надо изучить ресурсную базу республики, до сих пор никто этим не занимался. Любая отрасль, которая стремится эффективно работать, если нет ресурсной базы, сырье придется завозить и отрасль может не выдержать.
Поэтому надо поднимать в республике те сферы экономики, которые обеспечены сырьем хотя бы на 10-15 лет вперед. Чем мы сегодня богаты, - полиметаллические руды, золото, железная руда, цинк, это все основа металлургии. Если мы свяжем инвестиции в разработку с горнообогатительным комбинатом или предприятием, то тогда это будет работать. Если пригласить инвестора, скажем, в химпром, он сначала изучит ресурсную базу. Поэтому совместно с министром экологии и природных ресурсов Гусейнгулу Багировым мы создали рабочую группу чтобы оценить состояние нашей ресурсной базы, в каком она состоянии, кому отданы те или иные ресурсы и какие здесь перспективы, на основании этого анализа, будем решать, что можно развивать. Затем последуют отраслевые программы, бизнес-планы по каждому предприятию. Я думаю, мы должны заняться очень серьезно привлечением иностранных инвестиций под гарантии государства, с созданием льгот, различных налоговых каникул, свободных зон, просто так промышленность не поднимешь.
C.E.: А как же быть с рынками сбыта продукции?
Натиг Алиев: Мы должны обеспечить конкурентоспособную промышленность, если Вы изначально не сможете заложить это в свой бизнес-план, тогда и не надо заниматься этим проектом. Если Вы не конкурентоспособны, разговоров не будет. С одной стороны, это палка о двух концах, когда даже ремесленник может остаться без работы. Это очень серьезный аспект. По каждому предприятию по отраслевой программе должен быть бизнес-план на конкурентоспособную продукцию с тем, чтобы он мог оправдать иностранные инвестиции плюс вместе с положенной для этой отрасли маржой. В этом случае предприятие может иметь право на существование. Мы же не можем в парниковых условиях держать какое-то предприятие и помогать ему за счет государства. Либо его надо ликвидировать, либо если оно может выжить, ему надо помогать.