НЕОБХОДИМО УСКОРИТЬ ПЕРЕГОВОРЫ О ТРАНЗИТЕ ГАЗА С ТУРЦИЕЙ, НАТИГ АЛИЕВ
Caspian Energy (CE): Натиг муаллим, последние события, по-Вашему мнению, увеличили или наоборот понизили шансы реализации проектов прокладки транскаспийских трубо-проводов?
Министр промышленности и энергетики Азербайджанской Республики Натиг Алиев: Давайте рассмотрим два аспекта. Первое - проект транспортировки казахстанской нефти через каспийское море и Азербайджан посредством трубопровода Баку-Тбилиси-Джейхан (БТД) имени Гейдара Алиева в Средиземное море, я считаю, будет оставаться в силе. И когда президенты Казахстана и России подписывают какие-либо соглашения, речь идет, как я понимаю, о той нефти, которая приходится на долю государства. В минувшем году в Азербайджане было добыто свыше 32,5 млн. тонн нефти, но не вся эта нефть принадлежит государству. И государство при всем желании не сможет заключить за иностранные компании договор о транспортировке их нефти. Поэтому и в данном случае, речь идет о государственной нефти, принадлежащей АО НК «КазМунайГаз», о том, что определенная нефть будет транспортироваться по КТК и обеспечит нефтью проект Бургас-Александруполис. Это выбор государства и в этом отношении у нас не может быть каких-либо претензий. Каждая страна делает свой выбор, так же, как Азербайджан, Россия, Казахстан, сами определяют для себя наиболее благоприятные условия с экономической позиции, точки зрения безопасности, политического влияния той или иной страны.
Но когда бы говорим об экспорте казахстанской нефти по Баку-Тбилиси-Джейхан, речь всегда шла о Восточном Кашагане, где владельцы нефти - Total, ENI, Itochu и др. Это их нефть. Им выбирать. Если они сочтут эффективным, то, используя соглашение между Казахстаном и Россией, будут направлять нефть через КТК, далее танкерами до Бургас-Александруполис с выходом на Эгейское море. Но я не думаю, что этот вариант будет дешевле экспорта по БТД. Я уверен, что компании будут работать в выбранном ими направлении, и будут содействовать тому, чтобы межправительственное соглашение между Азербайджаном и Казахстаном было реализовано. Более того, они уже обратились к нам с письмом о создании спонсорской группы и выразили желание провести переговоры по подготовке транспортного соглашения между правительствами двух стран. Работа, которую возглавляет Total в этом направлении идет, но, на мой взгляд, очень медленно. К примеру, когда BP готовила соглашения, она не оставляла таких больших перерывов между переговорами от одного документа к другому. Работа шла параллельно. Я считаю, что в интересах обеих сторон, этот переговорный процесс интенсифицировать. И если мы создадим для экспортеров соответствующие экономически выгодные условия транспортировать свою нефть посредством БТД, они будут ее экспортировать через БТД.
С другой стороны, если даже этого не произойдет, не надо поднимать ажиотаж. Почему? Да просто потому, что когда мы планировали БТД, он был спроектирован на 1 млн. баррелей в сутки. И вся инфраструктура, огромная инженерная коммуникация БТД, рассчитана на 1 млн. баррелей в сутки - не более того.
Мы уже протестировали систему на 1 млн. баррелей в сутки, правда в течение нескольких часов и получили удовлетворительные результаты. Сегодня по БТД в среднем транспортируется 820 тыс. баррелей в сутки. В следующем году трубопровод будет заполнен полностью.
CE: А если рассмотреть более отдаленную перспективу?
Натиг Алиев: Рациональная разработка месторождений «Азери»-«Чыраг»-«Гюнешли» (АЧГ) была рассчитана на 50 млн. тонн нефти в год, т.е. 1 млн. баррелей в сутки. Если будут дополнительные резервы, которые увеличат динамику добычи нефти, то разумеется мы должны будем вложить средства в расширение пропускной способности. Для Азербайджана, я считаю, сегодня 1,2 млн. баррелей в сутки покроет все мыслимые и немыслимые прогнозы добычи нефти. И более того, Азербайджану лучше держать стабильно плато с таким уровнем добычи нефти, чем делать резкий скачок добычи.
Поэтому, когда мы говорим о казахстанской нефти, сейчас в нефтепроводе свободных мощностей для нее нет. Когда они дадут нам юридически подкрепленные временные обязательства поставок, при не выполнении которых будут накладываться серьезные штрафные санкции, тогда Азербайджан, как участник BTC Co., даст согласие на расширение пропускной способности трубопровода БТД, создаст соответствующие благоприятные налоговые, инвестиционные условия и так далее. А иначе, зачем нам вкладывать финансовые средства в проект, не подкрепленный соответствующими обязательствами сторон. Нам, такой ажиотаж не нужен. Мы в этом заинтересованы, но это для нас не жизненно необходимо. Я могу привести в пример нефтепровод Одесса-Броды, в который украинским правительством было вложено $800 млн. и из-за того, что проект не был подкреплен ресурсами, он работает в обратном направлении. Хотя по этому проекту предстоит еще очень многое сделать, чтобы эта система соединилась с важнейшими регионами потребления нефти до Плоцка с выходом на Атлантику и т.д. Поэтому сегодня Украина обращается к Азербайджану и Казахстану, чтобы заполнить трубопровод.
CE: Но Азербайджан все-таки подключается к этой системе...
Натиг Алиев: Азербайджан будет подключаться, если действительно, этот маршрут будет выгодным для нас. Тем более, сегодня появились и другие аспекты, позволяющие более комплексно подходить к осуществлению этого проекта.
Азербайджан ориентируется только на свои ресурсы, мы свою задачу выполнили, мы наращиваем свою добычу нефти и она идет высокими темпами, мы создали свою инфраструктуру, которая ни от кого не зависит, она проходит по территории транзитных стран, которые сами не являются производителями нефти.
У нас есть своя нефтяная стратегия, мы ей верны, последовательно ее выполняем и еще раз хочу повторить, что она основана на наших собственных ресурсах.
CE: Натиг муаллим, будет ли интенсифицирована добыча на других месторождениях?
Натиг Алиев: Если будут введены в строй новые месторождения, скажем только на «Шах Дениз» добыча конденсата составит из одной скважины 10 тыс. тонн в сутки, это огромная цифра, начнется добыча, к примеру, на «Инам», это тоже дополнительная добыча.
Сегодня мы говорим о том, что Азербайджан в случае благоприятного исхода поисково-разведочных работ на новых месторождениях будет стабильно добывать от 60 до 70 млн. тонн в год.
CE: По словам представителя руководства ГНКАР в азербайджанском секторе немало месторождений, аналогичных по своей структуре и запасам «Шах Дениз»? Как обстоят дела с их разведкой?
Натиг Алиев: Речь идет о структурах «Нахчыван», «Абшерон», «Зафар»-«Машал». Эти три структуры по своим размерам, геологической характеристике аналогичны и сравнимы с «Шах Дениз». Поэтому когда мы говорим, что возможно открытие такого же типа, или такого же класса, как «Шах Дениз», никто не ошибается. Но с другой стороны уже пробурены скважины на «Нахчыван», «Абшерон», «Зафар»-«Машал». Первые скважины оказались, к сожалению, не столь убедительными, чтобы компания рискнула заложить вторую скважину. Но компании изучают, еще раз анализируют, ведь должен пройти какой-то период времени, и я, например, считаю, что структура «Абшерон» наиболее сегодня подходит для глубокого разведочного бурения и открытие может будет чуть меньших запасов, но месторождения такого же класса как на «Шах Дениз». Вы спросите, что сдерживает? Конечно, крупные инвестиции на разведку. Сегодня Total выразила желание вернуться на это месторождение. Наверное, Госнефтекомпания Азербайджана проведет соответствующие переговоры, возможно, даже какие-то условия будут изменены. Во всяком случае, новое соглашение потребует тщательного рассмотрения.
Согласно мировой практике из 5 структур, охваченных глубоким разведочным бурением, одна становится месторождением. Это геологический риск компании. И поэтому, я считаю, что в первое время, особенно начиная с 1993-94 гг. - одним из элементов нефтяной стратегии Азербайджана являлось переложить этот геологический риск, который связан с огромными капитальными затратами на плечи иностранных компаний. В соглашении так и сказано, что если компания находит месторождение, кроме того что она имеет право на разработку, которое будет согласовано и т.д. в соответствии с условиями распределения прибыли, капитальных затрат и т.д., она еще и возмещает рисковый капитал, потраченный во время геологоразведки. Это справедливый подход.
Т.е., Вы будете искать, находить, добывать и весь этот риск Ваш. Если Вы что-то нашли, прекрасно, значит Вы возместите свои затраты и получите прибыль.
CE: Но ГНКАР сегодня может и сама вести разведку в азербайджанском секторе, для этого есть соответствующие установки, построенные в Баку?
Натиг Алиев: Использование этих установок сегодня стоит очень дорого. Здесь речь идет не о кадрах, хотя менеджмент имеет огромное значение. Речь идет о финансовом риске, ГНКАР не может вкладывать $70-150 млн. в одну скважину, которая завтра окажется пустой. Это для иностранной компании с многомиллиардным оборотом незначительные средства и они знают, чем рискуют, для ГНКАР же это огромные деньги. ГНКАР всегда бурила и сегодня бурит глубокие разведочные скважины. И далеко не каждая из них доходит до своей проектной глубины, много скважин было ликвидировано по техническим причинам. Важно правильно организовать бурение, чтобы скважина не простаивала.
CE: Но мы можем пользоваться услугами подрядчиков на определенном этапе?
Натиг Алиев: Это серьезный экономический разговор. Я согласен с Вами, я и раньше говорил, если есть серьезная скважина, лучше нанять подрядчиков, заплатить им деньги, и переложить ответственность на них.
CE: Как Вы сегодня оцениваете шансы транскаспийского газопровода, в частности, после подписания декларации о прокладке прикаспийского газопровода из Туркменистана в Россию?
Натиг Алиев: Каждая страна делает свой выбор. В свое время Туркменистан стремясь диверсифицировать транзитные потоки газа, заключил соглашение с Турцией на поставку 16 млрд. кубометров газа в год. Серьезно относился к вопросу строительства транскаспийского газопровода. Но в силу известных событий, связанных с определением границ азербайджанского и туркменского секторов, проект заморожен. Этому способствовали различные политические события, шла борьба интересов. И я должен сказать, что сегодня мир развивается таким образом, что борьба за энергоресурсы усиливается. С другой стороны идет огромная конкурентная борьба между самими компаниями и странами, за их вовлеченность в глобальные региональные проекты, и третьи стороны, конечно, соперничают за обладание транзитными коридорами. Поэтому энергетика превращается в фактор дипломатии, давления, построения отношений между государствами. Туркменистан построил газопровод в Иран и экспортирует ежегодно 6-8 млрд. кубометров в эту страну. Заключил долгосрочное соглашение на 25 лет с Россией. Потом подписал соглашение на уровне меморандумов, протоколов и т.д. о строительстве газопровода через Афганистан и Пакистан в Индию. То, что Туркменистан диверсифицирует, и по-своему оценивает различные направления, это вполне естественно. Что мы можем сказать? Единственное, не только Азербайджан, во-первых, вся Европа надеется на то, что одним из альтернативных источников поставок природного газа в Европу, будет каспийский газ из Азербайджана, Туркменистана и Казахстана. Вы можете задать вопрос о том, что казахстанский и туркменский газ и сейчас транспортируется в Европу через Россию. Какая разница для Европы? Нет, дело не в этом. Европу сегодня настораживают события, связанные с односторонним повышением цен и т.д. Они не хотят быть зависимыми от одной страны. Поэтому считают, что было бы желательно, чтобы газ каспийского региона пошел бы через Азербайджан, Грузию, Крым и вышел бы в Восточную или Центральную Европу.
CE: То есть сегодня серьезно рассматривает вопрос прокладки газопровода по дну Черного моря?
Натиг Алиев: Да, по дну Черного моря через Украину. Это проект, который требует тщательной проработки. Если Туркменистан согласился бы на прокладку транскаспийского газопровода, то тогда одна ветвь ушла бы по дну Черного моря через Крым в Европу. Европа в этом заинтересована и таких аналогичных проектов очень много.
CE: Но РФ уже заявила что рассчитывает на 100 млрд. куб. м экспорта из Туркменистана...
Натиг Алиев: Россия сегодня хочет аккумулировать в своих сетях весь объем среднеазиатского газа. Мы же говорим, что каждая страна должна обладать гибкостью поставок своих ресурсов, должна быть вовлечена в мировые интеграционные процессы. И Туркменистан сегодня уже реализует такую политику, о чем я уже говорил выше. В эту стратегию может быть вовлечено направление - Траскаспийский газопровод - Азербайджан - Грузия - потом Турция-Греция-Италия, либо Украина (Крым)- Польша и т.д. Получится крупный региональный проект, от участия в котором выиграют все вовлеченные в него стороны, Такие крупные проекты - не дело одной страны. Сегодня наших собственных ресурсов, откровенно говоря, не хватит для этого проекта. Поэтому, когда Европа ставит перед нами такую задачу, мы отвечаем, что только Казахстан, Туркменистан и Азербайджан вместе могут ее решить. Но ни в коем не в одиночку. Но, ситуация может измениться открытием крупных газовых месторождений, к примеру «Нахчыван», либо «Абшерон», либо «Зафар»-«Машал», либо «Араз»-«Алов»-«Шарг».
CE: Есть ли сегодня какие-то продвижения в решении проблемы освоения месторождений - «Араз, Алов, Шарг», «Кяпаз-Сердар»?
Натиг Алиев: Нет, пока никаких подвижек нет. В случае с «Кяпаз» (туркменская сторона называет его «Сердар»), мы всегда готовы к переговорам и когда-нибудь, я уверен, мы сядем за стол переговоров и в соответствии с мировой практикой раздела морского дна посмотрим и скажем - какому сектору принадлежит это месторождение. Мы же не проводим какую-либо агрессивную политику, то же и Туркменистан. А значит, шанс договориться всегда есть.
CE: Как Вы оцениваете результаты прошедшего Энергетического Саммита в Кракове?
Натиг Алиев: Мы подошли как раз к этому вопросу. Некоторые СМИ сегодня пишут, что этот саммит оказался безрезультатным, лично мое мнение, как человека, который в нем участвовал, Энергетический Саммит был очень эффективным, в особенности встреча президентов. Я считаю, что обсуждаемые вопросы носили очень серьезный характер, президенты высказали свои соображения по поводу сложившейся ситуации на энергетическом рынке, в регионе и в Европе. Если обобщить итоги Энергетического Саммита в Кракове с участием 6 стран - это, прежде всего, обеспокоенность стран потребителей своей энергетической безопасностью. И главная задача, исходя из этого, определить как должны взаимодействовать страны, находящиеся в Европейском Союзе в дружественных коммерческих отношениях со странами, которые сегодня поддерживают политику добрососедства с ЕС и т.д. Вот об этом шла речь. Каждый президент высказал свое мнение. Каждая страна пользуется теми методами, возможностями, потенциалом, которые у нее есть, развивается, ищет новые пути. Был обсужден вопрос использования альтернативных источников энергии, ядерной энергии, в том числе - строительства АЭС. Но, конечно, нефть и газ, по-видимому, еще долго будут оставаться единственными, главными источниками энергоресурсов. Поэтому Украина, Польша, страны Восточной Европы, Прибалтики стремятся наладить поток энергоресурсов из каспийского региона.
Следующий Энергетический Саммит пройдет в Вильнюсе в октябре 2007 года. На повестке дня Энергетического саммита в Кракове стоял также вопрос запуска нефтепровода Одесса-Броды, как сделать так, чтобы нефть транспортировалась до НПЗ Плоцка, Гданьска и т.д. В этой связи была создана рабочая группа, состоящая из министров энергетики 6 стран участниц Саммита, которой поручено подготовить предложения по организационным вопросам - какую компанию надо организовать, что она должна собой представлять, определить состав и долевое участие учредителей. Для этого надо проанализировать имеющиеся ресурсы, ресурсы Черного моря в отношении рынка, что вывозится на Черное море. Для этой компании каждое государство должно создать определенные преференции или преимущества в коридоре. И я думаю, она должна работать напрямую с потребителями нефти, я имею в виду НПЗ в Плоцке и т.д. Вот эти вопросы сегодня надо изучить и самое главное, изучив, дать предложение об организации такой структуры. На следующем Энергетическом Саммите в Вильнюсе будет принято решение об учреждении самой структуры.
Коридор будет простираться от Каспийского моря в Азербайджан и Грузию, через Черное море, Украину, Польшу и далее. Что касается Казахстана, представитель президента Казахстана на Саммите, заместитель министра энергетики и минеральных ресурсов РК Ляззят Киинов заявил, что «Казахстан готов участвовать в создании такого коридора, и мы ждем предложений».
CE: Сегодня в обход Босфора заявлено множество проектов, насколько Азербайджан в них заинтересован или наоборот?
Натиг Алиев: Это хороший вопрос, но в то же время, когда мне его задают, я говорю, к примеру, у меня есть сад с яблоками, и у соседа есть свой. Какое дело мне до соседского сада? Азербайджан будет экспортировать 50 млн. тонн в год по трубопроводу Баку-Тбилиси-Джейхан максимальной мощностью 50 млн. тонн. Заполнив этот нефтепровод, мы свою задачу выполнили. Когда кто-то другой строит, это совершенно другие потоки. Азербайджан разве теряет от этого?
Другое дело, мы еще 7-8 млн. т. будем вывозить в Супсу. Если построят Самсун-Джейхан и условия перекачки по нему будут для нас выгоднее, чем транспортировка танкерами через Босфор, мы будем использовать этот маршрут, поскольку Джейхан это выход в мировой океан, возможности фрахта танкеров вместимостью 300 тыс. тонн, рядом Италия. Такие вопросы решает только коммерция.
CE: Каковы предварительные результаты проработки проекта Стадии-2 разработки месторождения «Шах Дениз»?
Натиг Алиев: Разработана техническая и технологическая концепции. Хотя окончательного решения пока не принято, что связано с проблемой купли-продажи природного газа.
Речь идет о конкретных соглашениях о поставках, либо транзита через Турцию, либо продажи Турции, чего бы мы не хотели. Тогда получается, мы продадим им газ и все, они будут его реэкспортировать. В этом случае мы попадем в положение Туркменистана в случае с Россией. Мы этого не хотим. Поэтому нужны серьезные переговоры на уровне правительств, чтобы добиться хороших транзитных условий. От грузино-турецкой границы до турецко-греческой границы около 2 тыс. км. В целом, до Греции от Баку около 3 тыс. км и нужно оговорить условия транзита.
Сначала между Турцией и Азербайджаном должно быть заключено межправительственное соглашение о транзите. Затем должны быть проведены переговоры с компаниями, скажем с греческой DEPA или итальянской компанией Italgas о коммерческих условиях поставок газа.
Пока таких переговоров не было, их надо инициировать и ускорить. Пока в рамках Стадии-1 «Шах Дениз» мы будем сдавать газ на грузино-турецкой границе.
CE: Сегодня Казахстан планирует строить завод по производству сжиженного газа на Каспии, каково Ваше отношение к эффективности этого проекта?
Натиг Алиев: Это идея Евросоюза построить на восточном берегу Каспия завод по производству сжиженного газа, затем перевозить его танкерами в Баку и т.д. Этот вариант рассматривается, если газопровод вдруг по каким-то причинам не будет построен, либо будет связан со сложными проблемами, которые они конечно понимают.
CE: Получается Казахстан пошел на попятную отказываясь от транскаспийского газопровода?
Натиг Алиев: Это воля государства. Мы в свое время тоже получали ноты не подписывать соглашения, не строить, не пускать иностранцев на Каспий. Если бы мы тогда этому следовали, того, что мы сегодня имеем, не было бы.
Государство само решает, что для него жизненно необходимо, если же оно пойдет на это, никто не в состоянии ему помешать.
CE: На какой стадии сегодня находится изучение использования в Азербайджане альтернативных источников энергии?
Натиг Алиев: Да, я докладывал президенту АР, по программе альтернативной энергетики мы подписали соглашение с южно-корейской компанией. Это проект суммарной мощностью до 20 МВт. Предполагается сооружение 10 установок по 2 МВт каждая в Гобустане (в 39 км от Баку в сторону Шемахи). Предполагается поставлять электроэнергию в общую систему ОАО «Азерэнержи».
Сегодня электричество стоит в Азербайджане примерно 5-6 центов за 1 кВт/ч, производство альтернативной энергии дороже, будут ли дотации со стороны государства или же, что вполне возможно, нам вообще надо будет забыть об альтернативных источниках энергии, пока ее цена не сравняется со стоимостью ее выработки на тепловых электростанциях.
В Германии, например, альтернативная электроэнергия обходится в 12 центов, государство датирует эту сферу. Поэтому это важный вопрос. Мы должны серьезно поработать над технико-экономическим обоснованием, коммерческими условиями и экономикой проекта (инвестиции, долевое участие, возврат капитал и т.д.). Как только мы определимся, и если все эти вопросы найдут свое удовлетворительное решение, начнется процесс выдачи земли и т.д., приступим к реализации пилотного проекта. Очень важный аспект, что при подсчете коммерческой целесообразности проекта в расчет берутся мировые цены, а не цены передачи мазута «Азерэнержи» и газа в систему «Азеригаз».
Мы работаем также над проектами малых ГЭС. Есть программа, предложения, которые нами рассматриваются, но и много нерешенных технических вопросов. Наши реки отличаются наличием больших примесей, сильно загрязнены. Но, тем не менее, там, где это возможно и коммерчески целесообразно мы будем развивать это направление.
Строительство АЭС - это серьезное дело. Во-первых, это особые технологии, ядерное топливо, особая наука, которых в Азербайджане нет и плюс огромный риск.
Чернобыльские последствия не исчезнут до конца 21 века. Торопиться с этим вопросом не следует. На мой взгляд, это не вопрос для Азербайджана сегодня.
CE: Натиг муаллим, а в каком состоянии находится сегодня химическая промышленность?
Натиг Алиев: Мы представили свою программу на рассмотрение правительства Азербайджана. В настоящее время она находится на рецензии во многих министерствах и ведомствах.
Каждая компания, в том числе «Азеркимья», если бы говорим о химической промышленности, самостоятельная компания со своим положением, должна самостоятельно заниматься поиском инвесторов, новых технологий. Если какие-то вопросы выходят за рамки компетенции компании, то они должны обращаться в правительство с просьбой о поддержке создания определенного климата.
Это касается всех компаний - ГНКАР, ОАО «Азерэнержи», «Азеригаз», ОАО «Азнефткимьямаш». Мы, в свою очередь, будем создавать программы развития, чтобы отрасль была менее капиталоемкая, менее энергоемкая. У каждой отрасли должна быть своя концепция и программа. Они должны видеть свои перспективы и сами ликвидировать те производства, которые экономически не рентабельны.
Благодарю Вас за интервью