| |
|
РЫНОК САМ ОЦЕНИТ РАБОТУ ГНКАР
"CASPIAN ENERGY":
- Г-н президент, какова перспектива реструктуризации ГНКАР и по какому принципу она будет проводиться ?
Натиг Алиев:
Вопрос достаточно сложный, и отвечать на него придется пространно. На какие бы рельсы мы не становились необходимо сделать, чтобы нефтяная промышленность была эффективной. Для ответа на этот вопрос придется проанализировать большое количество факторов, основными из которых являются следующие: история и специфика нефтяной промышленности Азербайджана, ее нынешнее состояние, иностранные инвестиции, вложенные в нефтяную промышленность, и наше желание идти по пути рыночной экономики.
Нефтяная промышленность развивалась как самостоятельная отрасль, как основа экономики республики. она централизовано управлялась из Москвы союзными министерствами, и это наложило свой отпечаток - на нефтяной промышленности лежало слишком большое бремя. Нефтечала, Али-Байрамлы, Сиазань - все эти поселки и города возникли только на базе нефтяной промышленности. Население этих поселков , их жизнь и быт целиком и полностью связаны с НГДУ. Оно оплачивает все счета , строит дороги, заботится о поселке. АзНефть - большое хозяйство, которое занимается не только нефтедобычей, но и обеспечением таких населенных пунктов. Это в свою очередь влияет на себестоимость нефти, которую добывают эти НГДУ, одна тонна обходится более чем в 500 тыс. манатов, т.е. более 150 долларов. Сегодня мы получаем за проданную чистую нефть с вычетом транспортных расходов 50 долларов.
С получением независимости мы получили в наследство крупную нефтяную промышленность с большими потенциальными возможностями, но с отсталой технологией добычи нефти, и пришедшим в упадок нефтепромысловым хозяйством. Например на суше - около 9 тыс. скважин, многие из которых требуют ликвидации, ремонта, дополнительного бурения. Средств на все это нет. На море гидротехнические сооружения протяженностью в сотни километров пришли в упадок от времени, от коррозии в экстремальных штормовых условиях. Они требуют замены. Мы проанализировали и рассчитали - только на "Нефт Дашлары" свыше 100 км гидротехнических сооружений, эстакад, дорог, участков, для их ремонта сегодня требуется 850 млрд. манатов - это 200 млн. Долларов, т.е. эту сумму нужно положить сегодня только для того, чтобы привести в порядок гидротехнические сооружения и обеспечить нормальную работу промыслов. Это не увеличит добычу нефти, кривая ее падения не изменится, следовательно эти 200 млн. долларов можно отнести в разряд невозвращенных инвестиций. Поэтому прежде чем их вкладывать, нужно серьезно задуматься о том, когда мы сможем вернуть такую сумму . Таким образом, история, современное состояние промышленности и контракты с зарубежными компаниями - вот три фактора, которые надо учитывать, говоря о реструктуризации, разгосударствлении и приватизации нефтяной промышленности.
НЕЭФФЕКТИВНО ДЕЙСТВУЮЩИЕ ПРЕДПРИЯТИЯ В СОСТАВЕ ГНКАР ДОЛЖНЫ БЫТЬ УПРАЗДНЕНЫ
С.Е:
Вы будете учитывать опыт национальных нефтяных компаний других стран, как Венесуэла, Колумбия, Мексика ...?
Н.А: Их опыт приватизации нам совершенно не подходит, они всегда работали в условиях рыночной экономики. Нам скорее ближе опыт России. Наша промышленность складывалась в одинаковых условиях с российской, поэтому, не повторяя их ошибок, учитывая собственные условия, менталитет нации, если хотите, и сегодняшнее состояние экономики, мы будем идти своим путем . Во-первых, сегодня ГНКАР не просто экономическая, но и политическая структура.
Соглашения, подписанные с зарубежными нефтекомпаниями, представляющими разные страны создают имидж республики, что уже сыграло и продолжает играть определенную роль в становлении Азербайджана как независимого государства известного во всем мире. Поэтому добыча нефти не может быть отдана в частные руки, потому что сегодня нефть - это прежде всего политика государства.
Во-вторых, нефтяная промышленность играет огромную роль в экономической и социальной жизни республики. Я уже не говорю, что нефтедоллары - основной источник поступлений валюты в республику, это вы знаете. Кроме того, ГНКАР решает многие социальные и экономические проблемы республики, отдавая бесплатно практически более половины произведенных нефтепродуктов и почти весь газ населению республики. Когда говорят, что компания "Азерэнержи" дает населению электричество - это все от лукавого, электроэнергия производится на топливе ГНКАР.
АОЗТ "Азеригаз " задолжало Госнефтекомпании более 1 трлн. манатов, АО "Азерэнержи" - более 2,5 трлн. манатов. Мы превратились еще и в кредитующий орган экономики республики. Таким образом, сразу приватизировать ГНКАР - значит разрушить экономику республики, а это еще и социальная проблема. Вышеперечисленное не позволяет идти решительным курсом на приватизацию. Но приступать к ней необходимо , во-первых, потому что есть поручение президента страны о начале в этом году разгосударствления крупных предприятий, компаний, министерств и в том числе и ГНКАР, а во-вторых, нас заставляет торопиться ситуация с падением цен на нефть на мировом рынке. Кризис обнажил многие структурные и управленческие погрешности в ГНКАР. Сервисные предприятия, которым мы должны выплачивать зарплату, несмотря на то что многие из них работают на 20-30% своей мощности, становятся тяжким грузом. У нас, предположим, есть объединение по машиностроению, которое занимается выпуском запчастей, оборудования, надо - не надо, оно продолжает работать хоть и не на полную мощность, а фонд зарплаты у него остается прежним около 40 млрд. манатов в месяц. Это ложится тяжким бременем на нефтедобывающие организации, и дальше так продолжаться, конечно, не может. Мы понимаем, что эти организации должны быть очищены от балласта, от подсобных и различного рода вспомогательных хозяйств, которые сегодня не дают экономического эффекта. Я, конечно, не имею в виду науку, но машиностроение, многочисленные транспортные, строительные организации, тресты, должны быть сокращены.
Например, тресты по геофизике находятся в составе ГНКАР, а соответствуют ли они сегодня нашим потребностям в разведочном и эксплуатационном бурении, надо ли держать столько трестов, вот это сегодня вопрос. Хозяин бы избавился от них, а мы не имеем такой возможности.
Поэтому, нам в первую очередь нужно расчистить от шелухи структуру управления ГНКАР, сохранив костяк нефтедобычи, это позволит улучшить финансовые возможности. А улучшая их, мы получим и себестоимость, и прибыль, что позволит увеличить капитальные вложения, направив их на развитие проектов ГНКАР.
Это первая задача, которая должна быть решена, и мы со своей стороны должны убедить правительство, что должны идти именно по этому пути.
Что касается трестов, они пусть сами думают, заключают договора с другими прикаспийским странами, наше же дело добывать нефть и содержать для этого все, что нам нужно, остальную свою деятельность мы должны осуществлять на договорных условиях. Возьмите, к примеру, АМОК - это структура из 200 человек сегодня добывает свыше 5 млн. тонн нефти в год, и если им что-то нужно, они заключают договора, проводят тендер, выбирают лучшие для себя условия по качеству, цене, срокам. Они не содержат флот, буровую компанию. Это и есть опыт. "Касморнефтефлот" мы создали для себя и должны его содержать, и незачем нам сегодня иметь столько транспортных, строительных, машиностроительных, геофизических и буровых организаций. К примеру, у ГНКАР сегодня около 20 буровых организаций, объявляем тендер среди них и выбираем лучшее предложение, возложив при этом ответственность за бурение на них.
Поэтому первое, что мы должны сделать - изменить структуру ГНКАР, которая должна быть простой.
Добывают нефть нефтегазодобывающие предприятия, они обеспечивают цикл скважина-нефть-резервуар, затем задействуется структура, которая экспортирует нефть, то есть транспортная система ПО "Магистральные нефтепроводы", хотя от нее сегодня осталось только название, поскольку магистральные нефтепроводы уже давно не магистральные - они обеспечивают поставку нефти по внутренней трубопроводной системе к НПЗ, где производится переработка нефти. Затем готовые нефтепродукты отправляются в организации, которые их продают, и затем возвращают деньги тем, кто добыл нефть. Эта простая схема должна постоянно работать, и ничего нового я здесь не сказал. Однако как минимум от 3 до 5 лет потребуется на то, чтобы реорганизовать структуру по этой схеме. И пока мы будем отдавать бесплатно свое топливо, ГНКАР останется ГНКАР в сегодняшнем виде.
С.Е:
Каков же выход из создавшегося положения ?
Н.А: Например, сегодня "Азерэнержи" хотят отдать в управление иностранцам, которые будут собирать деньги за нефтепродукты и отдавать их ГНКАР, также можно поступить и с "Азеригаз", как это сделали в Казахстане, Грузии. И только тогда, когда деньги ГНКАР к ней вернутся, она станет очень мощной компанией.
Сегодня много говорят о доле иностранных нефтекомпаний в проектах по разработке азербайджанских месторождений, но мы отдаем под такие контракты лишь те структуры или блоки, которые просто не в состоянии осваивать сами.
На самом деле сам рынок решает все. Вот посмотрите, например, ГНКАР пользуется услугами только наших буровых организаций, которые, намеренно завышают расценки за 1 метр бурения.
Когда я не буду нести ответственность за эти организации, тогда они снизят свои расценки, не снизят, приглашу иностранные буровые компании, - зачем, скажем, мне держать 40 буровых станков, если всего работают 5, зачем столько рабочих, обслуживающего персонала.
Поэтому, как говорится "и хочется, и колется", вроде бы мы и хотим идти к рыночной экономике, но начинаем думать - а вдруг что-то произойдет, тогда не надо говорить о рыночной экономике, давайте вернемся к социалистической системе, когда каждому по копейке, давайте каждому ее раздадим, а потом увидим, что снова идем назад.
С.Е:
Г-н президент, а есть ли какая-нибудь конкретная программа ?
Н.А: Сегодня можно сказать, что ГНКАР представила предложения по оздоровлению деятельности системы управления для их рассмотрения и принятия на самом высоком уровне.
Когда нам скажут, что пора предпринимать какие-то шаги - нам пока неизвестно. Сегодня, как я уже говорил, очень многое не соответствует тому, что было скажем 5, 6, 10 лет тому назад. Поэтому реорганизация, реструктуризация, разгосударствление определенных структур назрели, - необходимость, требование жизни. Если мы сегодня не сделаем этого, значит мы чем-то поступимся и придем к еще более худшему.
УПРАВЛЕНИЕ ИНОСТРАННЫХ ИНВЕСТИЦИЙ В БУДУЩЕМ ДОЛЖНО ОТПОЧКОВАТЬСЯ ОТ ГНКАР
С.Е:
На какой стадии находится проект создания министерства топлива и энергетики Азербайджана ?
Н.А: Я уже схематично рассказал о том, каким путем должна идти ГНКАР.
Второй аспект-это иностранные нефтяные компании, сегодня подписано, в общей сложности, 19 соглашений, и мы продолжаем работать дальше.
Когда был один контракт, ГНКАР достаточно легко проверяла, регулировала, контролировала в рамках руководящего комитета АМОК. Мы все успевали, но со временем создаются новые консорциумы, а это новые капитальные вложения, эксплуатационные расходы, наймы людей, физические объемы работ, это уже экспортируемая, а затем и проданная нефть, это возвращенные деньги, их распределение, из которых что-то пошло на возмещение эксплуатационных, капитальных затрат. Образуется прибыль, каким образом эта прибыль должна разделиться, соответствует ли она соглашению, проверка бухгалтерских документов и т.д. Это огромная работа. Она начинается с добычи нефти, ее учета, добычи газа и т.д., доставки нефти на терминал, прокачки ее по трубопроводам, реализации, и везде имеются свои расходы, очень сложные взаимоотношения. Поэтому с одной стороны ГНКАР стала представителем правительства в соглашениях, с другой стороны мы выступаем и как партнер, и как подрядчик. Отсюда возникает какая-то неопределенность, что в свою очередь создает осложнения и для нас, и для подрядчиков.
Сегодня, когда много консорциумов у каждого из них свои проблемы, мы видим это на примере проекта по "Шахдениз", у них вышли из строя дизеля, которые сняли, затем вернули, продолжили бурение с установки "Деде Горгуд". У других консорциумов ведутся геофизические исследования, третьи просят установку для ведения разведочного бурения. Это огромная работа, в которой ГНКАР выступает в качестве правительственного органа или представляет правительство. Ситуация резко изменилась в плане увеличения объемов работ, поэтому мы пошли на создание специализированного управления иностранных инвестиций, но я не думаю, что оно сейчас полностью выполняет свои функции.
С.Е:
А какие функции должны быть возложены на УИИ ?
Н.А: УИИ должно стать мощным управлением, которое пока подчиняется ГНКАР и работает в рамках ГНКАР. Со временем оно отпочкуется от ГНКАР, и будет подчиняться либо Кабинету министров, либо самому президенту, поскольку это управление выполняет одну из наиболее важных функций для нефтяной промышленности - занимается обеспечением надежного источника валютных поступлений. Поэтому изменение структуры предполагает в будущем сохранение за управлением функций подготовки соглашений, контроля за их выполнением, учета объемов работ, учета денежных поступлений, контроля за отправкой нефти, ее реализацией нефти через Супсу, Новороссийск. Это огромная область, которая со временем должна быть самостоятельной. Аналогичные изменения должны происходить и в других структурах и подразделениях ТЭК. Это в основном касается "Азерэнержи", "Азеригаз", хотя могут быть и другие подходы - правительство может отдать под управление иностранному менеджменту в целом электростанции, системы потребления или систему распределения электроэнергии, но и здесь есть свои особенности, которые должны быть рассмотрены в рамках рыночной экономики.
Конечно, при создании таких структур в республике должна проводиться общая политика, стратегия в топливно-энергетической сфере, включая нефть, газ, переработку, выработку электроэнергии, потребление и т.д. И тут, должен действовать орган государственного управления, который определит взаимоотношения различных подразделений с законодательными или исполнительными ветвями власти. Этот орган и должен заниматься усовершенствованием законодательства по отношению к различным отраслям ТЭК. Законодательный режим в нефтяной промышленности может быть одним, нефтепереработке - другим, электроэнергетике -третьим, для "Азеригаза" - четвертым. Но он должен быть определен, исходя из сущности этих отраслей, исходя из того, что они выполняют, каково сегодня их финансовое положение и т.д. Этот орган, министерство, если оно будет создано, должно будет заниматься этим. Если выделяются кредиты, министерство должно определять наиболее приоритетные и эффективные проекты, и при этом не должно делать выбор между нефтяной промышленностью, электроэнергетикой, НПЗ или еще чем-то. Надо смотреть, прежде всего, на эффективность, быстроту возврата капвложений. Министерство должно делать свой выбор в отношении кредитной политики, где, в какой отрасли, сколько, в каких объемах должны быть вложены инвестиции.
В функцию будущего министерства должно входить налаживание контактов топливно-энергетического комплекса Азербайджана с другими странами, а также формирование законодательства, например подготовка закона " О нефти" и т.д. Министерство должно вносить предложения и представлять весь ТЭК во взаимоотношениях между законодательной и исполнительной властью, таможенным комитетом.
С.Е:
А у нас, в Азербайджане, есть сегодня необходимые кадры для выполнения такого объема и класса работ?
Н.А: Сегодня есть программа TACIS, есть и другие программы, которые бесконечно твердят, что необходимо совершенствовать подготовку кадров.
Министерство будет создаваться не на пустом месте. Есть структуры, которые будут им курироваться, я не говорю управляться. Если оно будет управлять ГНКАР, управлять "Азерэнержи", то ничего, кроме вреда, оно не принесет. Министерство должно служить этим отраслям.
Это сегодня ГНКАР - государственная нефтяная компания, а завтра 50% ее акций может быть продано частным лицам, возможно тоже произойдет и с "Азерэнержи". Интересы этих компаний в правительстве уже будет представлять министерство, оно же будет и служить развитию ТЭКа.
Если при этом министерство начнет вмешиваться в технические вопросы компаний, например, сколько нефти добыли, почему именно там пробурили скважину, почему продали по такой цене, ничего толкового из этого не выйдет.
С.Е:
Министерство возьмет на себя переговорные функции ГНКАР, или все останется по-прежнему ?
Н.А: Я уже сказал, что со временем это управление иностранных инвестиций может отпочковаться и подчиняться другому органу ГНКАР. Конечно, в нем должны быть отделы, которые должны заниматься инвестиционной политикой. Для того чтобы заниматься переговорами, необходима специальность. Таких специалистов на западе называют переговорщиками. Даже являясь министром, ты не сумеешь провести переговоры по проекту psa.
С.Е:
То есть это управление должно будет подчиняться министерству ?
Н.А: Сейчас мы подчиняемся президенту с точки зрения инвестиционной политики, ведения переговорного процесса или передачи месторождений, каких-либо участков в разведку или разработку иностранным компаниям. Это же не значит, что президент проводит какие-то переговоры с кем-то, он принимает руководителей этих иностранных компаний. Затем, что очень важно, оценивает политические моменты в странах и особенности компаний, которые представляют эти страны. ГНКАР сегодня имеет определенный рейтинг в стране, и прежде, всего среди своих акционеров - общественности. С этой точки зрения, президент диктует политику иностранных инвестиций и, как Вы видите, интересы более 24 крупнейших компаний из 14 государств представлены в Азербайджане.
И это, я считаю, целиком и полностью заслуга президента республики.
Заслуга управления иностранных инвестиций заключается в том, чтобы сделать соглашения экономически выгодными для Азербайджана, поэтому они и проводят переговоры, опираясь на сегодняшнюю законодательную систему, учитывая риски, которые сегодня есть, УИИ обеспечивает максимальную экономическую эффективность контрактов для республики.
Но это не значит, что министр энергетики в будущем будет диктовать им, например, чтобы возмещение затрат производилось не по ставке либор плюс 4%, а либор + 7%, для этого нужно знать современную банковскую и финансовую систему. Министр не может диктовать, специалисты все равно будут в двойном подчинении, потому что ресурсы, согласно конституции, отданы ГНКАР, поэтому, чтобы отдать какую-либо структуру или блок перспективных площадей в разведку и разработку иностранным компаниям, ГНКАР должна им дать разрешение, то есть решать будут все вместе.
Но важна и другая функция, не столько переговорный процесс, он скоро закончится (наберем еще 30 соглашений, а потом каждые 2-3 года будем подписывать одно, такова динамика). Тут и возрастет необходимость в другой функции - управление механизмом учета, контроль за выполнением соглашения. Потребность в них никогда не спадет, а наоборот будет все время возрастать. В функцию этого органа, как контрольной организации при координирующей роли министерства, будет вменено в обязанность отчитываться о распределении прибыли между иностранным инвестором, государством и ГНКАР перед правительством. Докладывать же правительству, сколько извлечено нефти, сколько переработано, реализовано, предстоит будущему министерству, которое я считаю должно быть организовано в ближайшее время.
НПЗ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ПРИВАТИЗИРОВАНЫ ПОСЛЕ ВЫХОДА ИЗ СОСТАВА ГНКАР
С.Е:
Как в эти планы вписывается работа нефтеперерабатывающих заводов ?
Н.А: НПЗ бесспорно важный элемент в структуре ГНКАР. Конечно, нефтепереработка это самостоятельная отрасль, отличная от нефтегазодобычи. Она не имеет по технологии ничего общего с добычей нефти. Объединяет эти две сферы ТЭК нефть. В составе СССР они были совершенно самостоятельными отраслями. Объединение, я считаю, произошло потому, что резко изменились отношения между предприятиями и быстро внедрилась система неплатежей.
Такова сегодняшняя ситуация. Например, наши нефтяники добыли нефть, затем она сбывается внутри республики по установленной цене около 193.000 манатов за 1 тонну, далее нефть переправляется на НПЗ. Вырученная за нефтепродукты сумма распределяется в обратном порядке по цепочке на возмещение всякого рода затрат. При этом сбытовому предприятию абсолютно безразлично какая часть конечного продукта продана, какая нет, из них львиная доля нефтепродуктов достается "Азерэнержи". В итоге, вместо того чтобы назад в нефтедобывающие объединения пришло 90% наличности, поступает 10% от всей суммы. Система неплатежей сегодня привела к тому, что самостоятельно отрасль не может существовать, поэтому я и поставил вопрос о ликвидации Госкомтоплива.
Сегодня важно, чтобы НПЗ пока функционировали в составе ГНКАР. После решения этой проблемы НПЗ могут без ущерба для себя и других предприятий выйти из состава ГНКАР, заводы могут быть приватизированы, акционированы, потому что они не владеют ресурсами. Тем более, что НПЗ сегодня нельзя назвать монополистами, в республику завозятся иранские, российские, грузинские, туркменские нефтепродукты, какие же они монополисты, они обычные заводы.
С.Е:
Если в течение 2-3 лет проблема неплатежей не будет решена, задача модернизации заводов ляжет на плечи ГНКАР?
Н.А: Для того чтобы модернизировать заводы, необходимо сначала выяснить, а есть ли в этом потребность.
Если сегодня модернизация заводов обходится в $500 млн., и мне говорят, что такую сумму надо затратить, чтобы качество конечного продукта переработки повысилось. А, когда качество повысится, то вернет он мне эти деньги и за счет чего вернет .
Современный завод, это - конечно, хорошо.. Но инвестор говорит, верните мне эти деньги нефтью. Нефтью вернуть мы всегда успеем, но а для чего нам это, уже другой вопрос.
Многие компании предлагают современное оборудование, технологии, но когда мы возвращаемся к экономике во что это обойдется, и какой будет отдача, то эти проекты не выдерживают никакой критики. Поэтому мы предлагаем сегодня сначала отделить эти заводы от ГНКАР, приватизировать их, а потом я скажу Mitsui, Shell, Exxon или Mobil - приобретите часть акций заводов и вкладывайте туда столько, сколько пожелаете. Но здесь я не уверен в том, пойдут ли компании на это, поскольку сейчас они знают, что это государственный завод, и любая реконструкция, любая модернизация производится под правительственные гарантии, и мы должны будем вернуть эти деньги. Поэтому модернизация нефтяной промышленности сегодня призрачный вопрос.
С.Е:
Не беспокоит ли Вас ситуация, связанная с периодическим переполнением хранилищ НПЗ ?
Н.А: Продукция залеживается не из-за того, что завод стал хуже работать, наоборот там за последнее время построили новые установки, улучшили качество продукции. Сегодня рынок незащищен внутри. Первая причина - финансовый кризис, вторая - цены низкие, третья - непомерно возросли транспортные расходы. Поэтому и сложилась такая ситуация, и, в принципе, спрос сегодня на эту продукцию очень низкий.
В настоящее время нефтепродукты предлагают такие страны, как Румыния, Италия, Россия, Иран. Кстати, наши заводы одни из самых лучших по своей технической оснащенности среди заводов стран СНГ.
...НАМ НУЖНО СОБЛЮДАТЬ БАЛАНС МЕЖДУ ЭКСПОРТОМ НЕФТИ И НЕФТЕПРОДУКТОВ
С.Е:
На какой стадии находится подготовка программы экспорта готовых нефтепродуктов?
Н.А: Конкретной программы сегодня нет, но есть различные мнения по этому поводу.
Я считаю, что нам необходимо организовать гибкую систему реализации количественных объемов нефти и нефтепродуктов.
Хотим мы или нет, выгодно или не выгодно, все равно мы всегда отдавали нефть на нефтеперерабатывающий завод. Сегодня экспорт некоторых видов нефтепродуктов является убыточным, потому что стоимость нефтепереработки на заводе выше чем экспортная цена. С другой стороны, если мы приостановим производство этой продукции, то, при различных кризисных явлениях на мировом рынке, уже не сможем гибко менять тактику продажи и реализации либо нефти, либо нефтепродуктов, и держать таким образом баланс.
Сегодня мы получили такую возможность благодаря действующей экспортной сети трубопроводов Баку-Новороссийск и Баку-Супса. С 1997 года мы начали экспортировать нефть, и приобрели немалый опыт в ее реализации. В 1998 году наши валютные поступления увеличились только за счет экспорта сырой нефти, я думаю, что в 1999 году с пуском в эксплуатацию западного нефтепровода у нас появятся дополнительные возможности для регулирования объемов экспорта сырой нефти. При этом я не говорю, что нужна какая-то специальная программа, просто в той или иной ситуации у нас появится возможность маневрировать объемами сырой нефти и объемами нефтепродуктов, экспортируемыми на мировой рынок.
С.Е:
Как решается сегодня вопрос с утверждением дополнительных затрат на проект Баку-Супса ?
Н.А: Наша позиция по этому вопросу не изменилась, мы не намерены утверждать эту сумму как возмещаемые затраты, но нефть как прокачивалась, так и будет прокачиваться по этому маршруту.
С.Е:
Какую роль могут сыграть азербайджанские ученые в экспертизе проектов иностранных компаний ?
Н.А: Этот вопрос сегодня не так актуален. Институт "Гипроморнефтегаз" как выполнял свои задачи ранее, так и выполняет их сегодня, здесь никаких изменений не произошло.
Что касается наших морских проектов с иностранными нефтекомпаниями, в данном случае оператором является иностранная нефтяная компания, а это означает, что все свои производственные задачи - программу, объемы работ они рассматривают сами, затем согласовывают все с ГНКАР, самостоятельно их финансируют и отвечают за выполнение программы. Поэтому мы не имеем права диктовать им.
Если иностранная компания провела разведку и говорит, что на основании их данных, программ, компьютерного изучения нужно заложить скважину в определенном месте с такой-то глубиной, конструкцией и стоимостью, она должна выполнить эти задачи. В этом случае Наш Гипроморнефтегаз не может диктовать им технические условия работы. Он может рекомендовать, и наши ученые успешно занимаются этим, участвуют, таким образом, в проектах.
ГНКАР ДОЛЖНА УЧИТЬСЯ У АМОК ...
С.Е:
Не считаете ли Вы, что отбор 2000 тонн нефти в сутки с каждой скважины на контрактной площади АМОК является недопустимым с точки зрения долгосрочной эксплуатации скважины ?
Н.А: Они совершенно правильно делают, что отбирают столько. Наша система безопасности раньше не позволяла нам это делать, а сегодня чем больше отбор нефти, тем эффективнее проект. Сегодняшний объем добычи нефти АМОК составляет 15.140 тонн в сутки, это значит, что нам потребовалось бы пробурить 20 скважин стоимостью $10 млн. каждая для получения такого объема нефти, АМОК же получает столько нефти из восьми скважин. А кто сказал, что состояние пласта при этом не учитывается.. Сегодня у них есть технология нагнетания воды в пласт, соответствующая программа под эти цели. Поэтому говорить легко, сегодня нам важна экономика. При разработке месторождений нашими способами никто не знает сколько нефти остается в пласте, необходимо повышать коэффициент нефтеизвлечения, применять вторичные методы нефтеотдачи, все это дает определенный эффект.
В бывшем СССР, тогда "Азнефть" по использованию третичных методов повышения нефтеотдачи пласта занимала первое место, 3,4% из 4% и 6% дополнительной нефти было добыто при помощи третичных способов. Другое дело, как потом выяснялось - это были приписки. Поэтому сегодня во главу угла надо ставить экономику.
ГНКАР НЕ ВОЗРАЖАЕТ ПРОТИВ ВОЗМОЖНОЙ РЕКОГНОСЦИРОВКИ В АМОК
С.Е:
Возможно ли, что BP/Amoco/ARCO приобретет в этом году акции других участников АМОК ?
Н.А: Конечно, это дело BP/Amoco/ARCO, но будут ли другие компании продавать свою долю - под вопросом. BP/Amoco/ARCO стремится объединить управление проектами, которые начали свою реализацию после "Азери", "Чираг" и "Гюнешли". То есть реально, что компания объединит те свои доли, которые она имеет в проектах "Алов", "Араз", "Шарг" и "Шахдениз". Они считают, что это позволит им сократить расходы на менеджмент и проводить согласованную политику. Если же BP/Amoco/ARCO захочет купить все доли в контракте века, то это их дело, и зависит от переговоров с другими компаниями. Если такая сделка состоится, я ничего против нее не имею, потому что нам все равно с кем работать по данному проекту.
С.Е:
Возможно ли, что BP/Amoco/ARCO приобретет в этом году акции других участников АМОК ?
Н.А: Конечно, это дело BP/Amoco/ARCO, но будут ли другие компании продавать свою долю - под вопросом. BP/Amoco/ARCO стремится объединить управление проектами, которые начали свою реализацию после "Азери", "Чираг" и "Гюнешли". То есть реально, что компания объединит те свои доли, которые она имеет в проектах "Алов", "Араз", "Шарг" и "Шахдениз". Они считают, что это позволит им сократить расходы на менеджмент и проводить согласованную политику. Если же BP/Amoco/ARCO захочет купить все доли в контракте века, то это их дело, и зависит от переговоров с другими компаниями. Если такая сделка состоится, я ничего против нее не имею, потому что нам все равно с кем работать по данному проекту.
С.Е:
А не повлияет ли это на переговорный процесс по таким глобальным проектам, как например ОЭТ ?
Н.А: Для нас это не имеет никакого значения, процесс объединения компаний нами не регулируется, он не зависит от ситуации в Азербайджане. Исходя из своих глобальных задач, компании работают годами для того, чтобы придти к подобным соглашениям о слиянии.
С точки зрения совершенствования организации управления план BP/Amoco/ARCO принесет пользу и нам, так как они сокращают свои эксплуатационные расходы здесь в Азербайджане, а это и есть те расходы, которые мы в будущем должны будем возмещать
С.Е:
Оказывает ли влияние на условия формирования азербайджанских консорциумов ситуация на мировых рынках ?
Н.А: Наши условия не меняются,. Если проследить за ходом подписания контрактов начиная с 1994 года, то можно заметить, что происходят значительные изменения в ужесточении требований, хотя, и условия первого контракта были достаточно жесткими. Сегодня, как вы знаете, наши контракты по жесткости экономических условий входят в первую десятку контрактов, заключенных в мире. По итогам года каждый раз эти данные обновляются. Из года в год мы свои требования ужесточаем и держим их на той же самой планке, что и ранее. Азербайджан уже имеет достаточное количество соглашений, что позволило обеспечить стране достаточный объем гарантированных инвестиций и фронт разведочных работ по структурам, расположенным в азербайджанском секторе Каспия. Я думаю, что даже среднестаститический коэффициент успешности даст нам полное основание говорить о том, что Азербайджан в ближайшее время станет крупным нефтедобывающим и нефтеэкспортирующим государством.
Я не поддерживаю мнение, что нужно подождать, оставить все для грядущих поколений, а согласен с тем, что каждое предложение, если оно сегодня экономически выгодно и соответствует той ситуации, в которой мы находимся, должно быть принято.
ДЕПУТАТЫ СТАЛИ СГОВОРЧИВЕЕ
С.Е:
Сегодня бюджет государства покрывается за счет нефтяных поступлений и депутаты уже не оспаривают выгодность той или иной нефтяной сделки. Что это победа здравого смысла ?
Н.А: Все верно. Бонусы, которые выдаются нефтяными компаниями поддерживают бюджет за последние годы. Сегодня почти нет выпадов со стороны депутатов и оппозиции в сторону соглашений. Остались определенные вопросы, но они нас особенно не беспокоят. Отношение к этим контрактам сейчас изменилось. А наши парламентарии стали более эрудированными в области наших соглашений.
"ГАЗОВЫЕ" ПРОГНОЗЫ ИНОСТРАННЫХ КОМПАНИЙ ПРИЯТНО УДИВЛЯЮТ...
С.Е:
Можно ли сегодня говорить о каких-то выводах по итогам проведенных исследований в сфере добычи, переработки и маркетинга газа компаний Shell, Exxon, Conoco, Statoil ?
Н.А:Газовая отрасль действительно очень важна для Азербайджана и имела в прошлом большое значение для всей экономики, поэтому, я думаю, со временем Азербайджан выйдет по добыче газа на одинаковый уровень с нефтью.
Если обратить внимание на историю освоения промыслов, то можно заметить, что газ мы находили попутно, когда обнаруживали нефть. Открывалась газовая залежь, газ поступал на газоперерабатывающий завод, себестоимость и объем добываемого газа мы не учитывали, не говоря уже о попутном газе.
Когда страны стали независимыми, то каждый стал считать. Все поняли, что газ это важнейший источник тепловой энергии, который мы в свое время недооценивали. Особенно это проявилось в начале 90-х годов, когда добыча газа резко упала, тогда население почувствовало резкую нехватку этого вида топлива.
В Азербайджане газификация составляла 98%, нигде в СССР, а может быть даже в мире такого не было. И сегодня эта проблема зазвучала во весь голос. В начале 90-х годов стали импортировать газ из Туркменистана, что привело к большим долгам республики, были кое-какие нарушения. Сумма долга составляла тогда порядка $80 млн. только Туркменистану. Это создало определенные проблемы. Поэтому, президент принял правильное решение запретить импорт газа. Плохо это или хорошо, но мы никому ничего не должны. В Азербайджане своего газа больше, чем в соседних странах, поэтому и положение с газом у нас гораздо лучше. Надо просто больше добывать и экономить, снижая потери. Поэтому компании провели исследования по перспективе газодобычи, по оценке имеющихся в Азербайджане ресурсов.
И я был приятно удивлен этими результатами. Азербайджан по оценкам западных компаний может в ближайшие 10-15 лет стать крупнейшим производителем и экспортером газа. Расчеты показали, что при выполнении определенных работ программы по разведке и разработке, Азербайджан может добывать до 60 млрд. куб. метров в год. Это очень большая цифра для нас, в нефтяном эквиваленте это составляет 60 млн. тонн нефти.
Эти исследования имеют очень большое значение, они затрагивают не только разведку и добычу газа, но и вопросы транспортировки, маркетинга и продажи газа другим странам, вопросы трансмиссии газа на внутреннее потребление и выработку электроэнергии, возможность переработки газа в стране, продажи определенного объема сжиженного газа, строительства газоперерабатывающего завода, станции, электростанции и так далее. По итогам этих данных мы выработаем правительственную или государственную программу по использованию своих ресурсов газа.
С.Е:
Как Вы оцениваете перспективу экспорта газа в Турцию?
Н.А:Если посмотреть на наше географическое положение, то принципиально газ нам экспортировать больше некуда, как только в Турцию. Если посмотреть на карту, нас окружает Туркменистан - обладатель крупных ресурсов и производитель газа, Иран с юга - также производит свой газ и экспортирует его, Россия - гигант, который располагает свыше 30% газового запаса мира. Единственный путь для нас - это Грузия и Турция. Потенциальным потребителем является Турция - это огромное государство, у которого нет своих ресурсов. Это государство из года в год наращивает объемы потребления топлива, энергии и тем более газа, поэтому все сегодня стремятся завоевать этот рынок. Россия с проектом Blue Stream, Туркменистан - с транскаспийским газопроводом, у Азербайджана сегодня нет такой самостоятельной возможности, но мы можем сегодня использовать стремления Туркменистана. Использовать турецкий рынок в своих интересах мы сможем, только органично вписываясь в туркмено-турецкий проект, других возможностей нет.
Что касается Украины, это государство имеет разветвленную сеть газопроводов из России. Везти газ в эту страну нерентабельно, потому что в любой момент условия рынка могут быть пересмотрены. Предположим, мы начали строить этот газопровод, который обойдется нам в сотни миллионов, если не в миллиард долларов, а в это время Россия может просто снизить цену на газ, и наш проект моментально становится аутсайдером. Поэтому этот рынок уже занят.
СП НА СУШЕ: СПАСЕНИЕ УТОПАЮЩИХ ДЕЛО РУК САМИХ УТОПАЮЩИХ
С.Е:
Какая судьба ожидает нерентабельно работающие СП на суше?
Н.А: Стоимость этих проектов достаточно высока, поэтому к подобным предложениям мы относимся очень внимательно, и стараемся подготовить соглашения так, чтобы они были обоюдно выгодными как для нас, так и для наших иностранных партнеров.
Сегодня мы стараемся отдать эти месторождения под разработку, чтобы компании в них инвестировали, вкладывали, если конечно, они считают, что там достаточно нефти.
Наша позиция такова, вы берете в управление месторождение, мы отдаем его вам, но там продолжают работать наши сотрудники, которым выплачивается зарплата. Поэтому мы рассматриваем все предложения на суше Чем их больше, тем лучше. А если в процессе работы выявляется, что эти проекты недостаточно эффективны, то это не наши проблемы. Компании сами должны их решать. Не выгодно, пусть вернут обратно месторождения.
С.Е:
Как идет подготовка проектов по реабилитации нефтедобычи офшорных месторождений?
Н.А: В настоящее время приступаем к интенсивным переговорам по проекту реабилитации нефтедобычи мелководной части месторождения "Гюнешли", мы уже доложили об этом президенту страны. Мы считаем сегодня это месторождение одним из самых важных для нас. Было много разговоров по этому поводу, предложений, но просто так подойти к переговорному процессу было бы слишком легкомысленно. Прекрасно понимаем какое значение имеет сегодня это месторождение для экономики республики.
Поэтому взвесив предложение компании Conoco, мы согласовали с ними схему финансирования, разведки, разработки месторождения, возмещения капитальных затрат. Когда они приняли наши условия, доложили об этом президенту. Он одобрил эти предложения, и теперь будут проведены активные переговоры со всеми компаниями, включая Conoco. Мы, конечно, примем во внимание то, что Conoco дольше всех работает над этим проектом и более глубоко знает все проблемы, но есть и другие компании. Они представят свои предложения, если они окажутся лучше чем у Conoco, мы их примем.
КОМПАНИИ СТАЛИ БОЛЕЕ ЛОЯЛЬНО ОТНОСИТСЯ К ПРОЕКТУ БАКУ-ДЖЕЙХАН
С.Е:
Как сегодня идет развитие проекта Баку-Грузия-Джейхан ?
Н.А: Компании стали понимать нас. Они стали сговорчивее, более лояльно относятся к проекту Баку-Джейхан. Это благодаря тому, что мы не отошли от своих прежних позиций, заключающихся в том, что трубопровод Баку-Джейхан будет более эффективным, чем проект Баку-Супса через Босфор.
Конечно, по капвложениям и протяженности нефтепровод Баку-Супса гораздо дешевле. Но, сбытовую цену нефти мы вычисляем на Сангачалах, а не в Супсе, Супса это еще не рынок. Оттуда нефть нужно будет везти. Когда мы считаем цену нефти после ее транспортировки по будущему трубопроводу Баку-Джейхан, она оказывается довольно гибкой и эффективной по сравнению с экспортом по другим маршрутам, то есть обходными проектами (танкерами в Бургас, затем в Александрополис, на Украину по маршруту Одесса-Броды, в Самсун в обход пролива Босфор).
Поэтому идут переговоры с Турцией. Мы работаем над двумя важными документами - гарантии турецкого правительства и самим контрактом по строительству Баку-Джейхан с фиксированной ценой.
С.Е:
Как сегодня идет развитие проекта Баку-Грузия-Джейхан ?
Не находите ли Вы, что прокладка трубопровода Актау-Баку поможет проекту Баку-Джейхан?
Н.А: Любая нефть, которая пройдет по территории Азербайджана будет способствовать повышению эффективности работы азербайджанской трубопроводной сети. Когда мы говорим о проекте Баку-Актау, еще неизвестно о чем идет речь, ведь Казахстан пока не говорит нам об экспортных гарантиях.
Сегодня транспортировка казахстанской нефти итак осуществляется. Просто при сегодняшних объемах экспортируемой нефти выгоднее ее привозить на нефтеналивной порт Дубянди, а затем из Али-Байрамлов вывозить нефть в Грузию. По подсчетам казахстанской стороны только после того, как объемы перевозимой таким образом нефти превысят 10 млн. тонн в год, можно говорить о рентабельности транскаспийского нефтепровода.
С.Е:
В случае смешивания нефти, как будет учитываться тот факт, что в казахстанской нефти содержание серы и меркаптана намного превышает предельно допустимые нормы?
Н.А:Сегодня существует банк качества нефти, переводные коэффициенты. Когда на рынке будет продаваться смесь нефти, при расчетах за нефть, качество которой выше, должна быть предоставлена соответствующая компенсация.
С.Е:
В России мы подобную компенсацию не получаем ...
Н.А: Да, правильно, у "Транснефть" нет банка качества. Это как раз тот случай, когда "Транснефть" должна произвести ранжир сортов нефти, взять один сорт и привязать к нему, условно говоря, все сорта, что позволит вычислить компенсационные коэффициенты. На это в России сегодня не идут нефтегазодобывающие предприятия, а "Транснефть" над этим не работает.
С.Е:
Но уже введен в эксплуатацию западный трубопровод, почему бы нам не отказаться от использования северной трубопроводной системы?
Н.А:Мы, конечно, можем отказаться, но нефти у нас сегодня гораздо больше, чем пропускная способность маршрута Баку-Супса. Поэтому северный нефтепровод пока будет работать. Конечно, пока АМОК как оператор будет отправлять свою нефть по трубопроводу Баку-Супса, нефть ГНКАР может пойти по северному маршруту.
С.Е:
Как Вы относитесь к Центрально-Азиатскому маршруту экспорта каспийской нефти ?
Н.А: Проектов сегодня очень много, и когда мы говорим о них, то и нужно к ним относится как к проектам. Если мы говорим о проекте Баку-Джейхан, это еще не значит, что он будет построен сегодня. Те трубопроводы, о которых говорили Туркменистан, предлагая центрально-азиатский проект Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Аравийское море, и Казахстан - о китайском рынке, в 1991 году был создан Каспийский Трубопроводный Консорциум - соглашение заключили в 1991 году, эти проекты пока не реализованы.
Только разговоры стали более активными, например, говорят, что в 2001 году будут перекачены первые 15 млн. тонн нефти по КТК, через три года пропускная способность этого маршрута будет увеличена до 30 млн. тонн ежегодно.
Трубопровод - это инструмент для реализации каких-либо проектов по разработке. Он является лишь производным от того, что происходит на АЧГ, в каспийском море на других перспективных площадях. Это производное будет развиваться и реализовываться в точной закономерности и в соответствии с тем, что здесь будет происходить. Если разработка и наращивание добычи нефти будет идти быстрыми темпами, то трубопровод станет большей реальностью. То же относится к нашим месторождениям, например, открытие нефтяных залежей на "Шахдениз" может стать импульсом для активизации проекта ОЭТ.
С.Е:
ГНКАР разрешила компаниям Elf и Mobil продлить разведочный период на 800 дней, что это объективная необходимость или уступка, ведь если бы они раньше начали разведку, это положительно бы сказалось на инвестиционной привлекательности азербайджанских месторождений ?
Н.А: Мы никому ничего не обязаны уступать. Разведочный период очень сложный для компаний, потому что они несут в это время максимальный риск, с другой стороны, мы еще больше его увеличиваем, когда записываем в соглашение, что они обязаны сделать то-то, а именно, пробурить не менее трех скважин до определенной глубины, дойти до такого - то горизонта и т.д. С одной стороны, это хорошо. Но с другой, когда компания приходит и говорит, что она намерена модернизировать третью установку и на это ей потребуется определенное время, то есть компания неумышленно затягивает разведку и ее вины в этом нет, мы вполне можем пойти навстречу.